Мы переписываемся практически непрерывно. Сообщения, реакции, мемы, комментарии, голосовые – иногда кажется, что современный человек общается больше, чем когда-либо прежде.
Но есть парадокс: быть постоянно на связи и разговаривать – не одно и то же.
В 2026 году психологи Валерия Пфайфер из Университета Миссури в Канзас-Сити и Маттиас Мель из Аризонского университета опубликовали в научном журнале Perspectives on Psychological Science работу с красноречивым названием Sliding Into Silence? We Are Speaking 300 Daily Words Fewer Every Year – «Погружаемся в молчание? Каждый год мы произносим на 300 слов в день меньше».
Ученые повторно проанализировали большой массив данных, собранных в 22 исследованиях с 2005 по 2019 год, и обнаружили неожиданную тенденцию: с течением времени люди стали заметно меньше говорить вслух. В среднем на каждый следующий год сбора данных приходилось примерно на 338 произнесенных в день слов меньше, а среди молодых людей до 25 лет снижение было еще более выраженным.
Российских исследований, в которых таким же способом отслеживали бы изменение количества произносимых слов, пока нет. Однако есть основания предполагать, что сходная тенденция может существовать и у нас: российские исследования фиксируют активный переход молодежного общения в цифровую среду.
Почему это важно? И действительно ли живой разговор дает человеку что-то такое, чего нельзя получить в переписке?
Как посчитали наши слова
Исследование Пфайфер и Меля выросло из большой научной работы о повседневной речи.
Еще в 2007 году Мель с коллегами опубликовал в журнале Science исследование, посвященное распространенному стереотипу о том, что женщины якобы значительно разговорчивее мужчин. Тогда 396 участников несколько дней носили специальные устройства, которые периодически записывали окружающие звуки. Исследователи подсчитали количество произнесенных слов и получили ставшую впоследствии известной оценку: и мужчины, и женщины произносили в среднем около 16 тысяч слов в день.
Позже исследователи решили проверить этот результат на значительно большем материале. Новый массив объединил данные 2197 человек из 22 выборок и более 631 тысячи фрагментов аудиозаписей. Участникам было от 10 до 94 лет.
Индивидуальные различия оказались огромными: некоторые участники произносили менее 100 слов в день, другие – более 120 тысяч. Но массив позволил обнаружить еще одну закономерность, уже не связанную с полом.
Пфайфер и Мель посмотрели, менялось ли количество произносимых слов в зависимости от года, когда собирались данные.
Оказалось – менялось.
С 2005 по 2019 год на каждый следующий год сбора данных приходилось в среднем примерно на 338 произнесенных в день слов меньше. Между началом и концом периода расчетное сокращение составило около 28%.
338 слов кажутся небольшой величиной. Но за год это более 120 тысяч слов.
Причем среди людей младше 25 лет тенденция была выражена сильнее – примерно на 450 слов в день меньше с каждым последующим годом наблюдений.
Авторы не утверждают, что причиной стали смартфоны, социальные сети или мессенджеры. Исследование обнаруживает временную тенденцию, но не устанавливает ее причины.
Однако за те же годы повседневная коммуникация действительно радикально изменилась. Чтобы узнать дорогу, больше не обязательно спрашивать прохожего. Еду можно заказать в приложении. Вместо звонка – написать сообщение. Билет покупается без кассира, товар – без продавца, а вопрос иногда быстрее задать поисковику или искусственному интеллекту, чем человеку.
Возможно, исчезают не столько долгие разговоры по душам, сколько множество коротких контактов, которые раньше просто случались в течение дня.
Российские данные позволяют увидеть по крайней мере одно сходство. По исследованию ВЦИОМ 2025 года, среди россиян 18–24 лет 69% больше общаются с близкими и друзьями онлайн и только 24% – в обычной жизни. Это не доказывает, что молодые россияне стали меньше говорить, но показывает, насколько значительная часть общения переместилась в цифровую среду.
Именно поэтому вопрос, возникший у зарубежных исследователей, вполне уместно задать и нам: если мы почти постоянно на связи, не становится ли в нашей жизни меньше самого разговора?
Всегда на связи – но всегда ли в разговоре?
Этот вопрос появился задолго до того, как ученые подсчитали количество исчезающих слов.
Профессор Массачусетского технологического института Шерри Теркл посвятила ему книгу Reclaiming Conversation: The Power of Talk in a Digital Age («Возвращая разговор: сила беседы в цифровую эпоху»), вышедшую в 2015 году.
В основе книги – пять лет исследований и интервью в семьях, школах и рабочих коллективах. Теркл изучала, что происходит, когда цифровая связь начинает заменять непосредственный разговор.
Она предлагает различать постоянную подключенность и собственно разговор.
У сообщения есть огромное преимущество – контроль. Его можно написать, перечитать, стереть, сформулировать заново. Можно отложить ответ.
Живой разговор менее предсказуем. Нужно реагировать на неожиданный вопрос, замечать интонацию и выражение лица, выдерживать паузу, объясняться, если тебя поняли неправильно.
Именно эта неконтролируемость, по мысли Теркл, составляет часть ценности разговора. Непосредственная беседа требует внимания к другому человеку и помогает развивать способность слушать, понимать собеседника, испытывать эмпатию и формулировать собственные мысли.
Получается странная ситуация: технология дает нам возможность никогда не терять связь, но сама эта связь еще не гарантирует разговора.
Цифровой рой Бён-Чхоль Хана
Еще радикальнее эту проблему ставит современный философ Бён-Чхоль Хан.
В книге «В рое. Цифровые перспективы» он описывает общество, в котором огромный объем коммуникации вовсе не обязательно приводит к возникновению более прочных связей.
Хан использует образ «цифрового роя». В отличие от массы, способной хотя бы временно образовать некоторое «мы», цифровой рой состоит, по его мысли, из отдельных индивидов. Они постоянно производят сообщения, комментарии, реакции и оценки, но множество таких взаимодействий еще не обязательно становится сообществом.
Меняется и скорость коммуникации. Хан сравнивает прежнее письмо в редакцию, которое требовало времени на написание и доставку, с мгновенной реакцией в цифровой среде. Пока письмо доходило, первоначальное возбуждение могло пройти. Сегодня между событием и публичной реакцией могут пройти секунды.
Для Хана это не просто техническое изменение способа передачи информации. Меняется сама структура взаимодействия между людьми.
Его философский диагноз интересно сопоставить с результатами Пфайфер и Меля. Объем цифровой коммуникации вокруг нас огромен – и одновременно количество произносимых вслух слов, по крайней мере в исследованных выборках, сокращается.
Но переписка – тоже общение
Было бы слишком просто сделать отсюда вывод: живой разговор – настоящий, цифровой – нет.
Немецкий социолог и социальный философ Хартмут Роза предлагает другой критерий. Одно из центральных понятий его философии – резонанс.
Резонанс возникает тогда, когда мир или другой человек не просто передает нам информацию, а каким-то образом обращается к нам, затрагивает нас; мы отвечаем – и взаимодействие способно изменить обе стороны.
Важен поэтому не только канал связи.
Сообщение близкого человека может оказаться значимее десятиминутной беседы, во время которой собеседники почти не слушают друг друга. Видеосвязь позволяет поддерживать отношения на огромном расстоянии, а интернет – находить людей со схожими интересами, которых человек, возможно, никогда не встретил бы в своем непосредственном окружении.
Поэтому проблема сложнее противопоставления онлайн – офлайн.
Гораздо интереснее другой вопрос:
возникает ли между людьми настоящий отклик?
Когда средство общения меняет самого человека
В российской философии близкую проблему рассматривает Валерий Савчук, один из представителей отечественной медиафилософии.
Медиафилософия предлагает отказаться от представления о технологии как о нейтральном средстве, которое просто переносит неизменное сообщение от одного человека к другому.
Савчук пишет о медиареальности и о новом типе субъекта коммуникации – «коммуниканте». Современные медиа постепенно становятся не просто внешними инструментами, которыми мы пользуемся, а частью среды, определяющей способы нашего восприятия и взаимодействия.
И действительно: когда меняется среда общения, меняются и наши привычки. Как быстро мы ожидаем ответа. Сколько внимания готовы уделить одному человеку. Как переносим паузы. Насколько готовы оставаться в разговоре, который оказался неприятным или скучным.
Мессенджер поэтому не просто позволяет передать ту же самую фразу быстрее, чем письмо.
Вместе со средством общения меняется сама ситуация общения.
Разговор нужен не только для передачи информации
Почему вообще должно иметь значение, произносит человек 16 тысяч слов в день или 13 тысяч?
Само количество слов ничего не гарантирует. Можно говорить весь день и не провести ни одного содержательного разговора.
Но разговор выполняет функции, которые легко не заметить, пока он не начинает исчезать.
Несколько фраз с одногруппником перед занятием. Вопрос преподавателю после лекции. Беседа по дороге домой. Короткий разговор с незнакомым человеком. Все это небольшие ситуации взаимодействия, из которых складывается повседневная социальная жизнь.
Но есть и еще одна важная функция: разговор помогает нам думать.
Мы далеко не всегда сначала создаем законченную мысль в голове, а потом просто сообщаем ее собеседнику. Попытка объяснить свою позицию заставляет ее уточнять. Возражение обнаруживает слабость аргумента. Вопрос заставляет посмотреть на проблему с другой стороны. Непонимание показывает, что то, что казалось очевидным нам, совсем не очевидно другому.
В хорошем разговоре собеседник – не просто получатель уже готовой мысли.
Он участвует в ее возникновении.
И в этом смысле разговор – не только способ коммуникации, но и один из способов мышления.
Значит, нужно больше разговаривать?
Не обязательно.
Из исследования Пфайфер и Меля не следует, что нужно подсчитывать произнесенные слова или отказываться от мессенджеров. Ученые пока не знают, в какой степени цифровая коммуникация компенсирует сокращение устной речи.
Поэтому важнее не количество слов, а сохранение разных способов общения.
Для простой договоренности сообщение может быть удобнее. Сложный конфликт, важное решение или эмоционально значимый вопрос часто требуют другого формата – возможности услышать интонацию, переспросить и сразу заметить реакцию собеседника.
Стоит оставлять место и разговорам, у которых нет конкретной практической цели. Несколько минут общения после занятий могут казаться менее полезными, чем время, потраченное на задачу. Но именно из таких небольших контактов складываются отношения.
И наконец, хороший разговор предполагает не только способность говорить, но и способность слушать.
Мы стали меньше говорить – или научились говорить иначе?
Человечество уже не раз меняло способы общения. Письменность позволила обращаться к тому, кого нет рядом. Печать – одновременно к тысячам незнакомых людей. Телефон отделил голос от физического присутствия. Интернет сделал коммуникацию практически непрерывной.
Поэтому противопоставлять прекрасное прошлое, когда «люди разговаривали», плохому настоящему, когда «все сидят в телефонах», было бы слишком просто.
Цифровая коммуникация дала нам возможности, которых не было почти ни у одного предыдущего поколения. Мы можем ежедневно разговаривать с человеком на другом конце мира, сохранять отношения на расстоянии и находить сообщества по самым редким интересам.
Но новые данные заставляют посмотреть и на другую сторону этой перемены.
Исследователи обнаруживают сокращение количества произносимых слов. Российские опросы показывают, что значительная часть общения молодежи происходит онлайн. Теркл различает постоянную связь и разговор. Хан спрашивает, способно ли множество коммуникаций создать настоящее «мы». Роза предлагает смотреть не столько на канал, сколько на возникающий между людьми резонанс. Савчук напоминает: медиа не просто передают наши слова – они меняют саму ситуацию общения.
Возможно, поэтому главный вопрос здесь уже не в том, сколько слов мы произносим за день.
А в том, что происходит между двумя людьми, когда один говорит, а другой действительно слушает.
И сколько такого разговора осталось в нашей жизни.