Тот, кто не ведет Instagram, не выкладывает статусы, не постит в соцсетях, словно выпадает из мира. «Почему ты ничего не выкладываешь? С тобой все в порядке?»
Социальные сети давно и прочно вошли в нашу жизнь, а с ними начало формироваться новое, молчаливое правило: присутствие должно быть доказано. То, что не сфотографировано, будто не произошло. То, что не выложено, будто не прожито. Цифровая биография становится главным документом существования.
Видимость как новая форма существования
Лента и сторис — больше не инструменты общения, а свидетельства жизни. Быть в сети — значит быть, не быть — значит скрываться, умышленно пропасть из общего поля. Друзья могут упрекнуть в том, что в мессенджере скрыто время захода, выключены уведомления о прочтении и не видно, когда ты в сети. Что это? Видимо, очевидно свидетельство того, что публичность почти превратилась в новую норму общества. Она не навязана приказом, но как будто впитана и уже встроена в наши рецепторы восприятия.
Тот, кто остается в тени, пока еще не вызывает осуждения, но рядом с ним возникает легкое сомнение: он что-то скрывает? Он чужой? На наших глазах формируется восприятие, когда видно лишь то, что отражается.
В результате, на мой взгляд, возникает внутреннее расхождение, когда человек тянется в обе стороны — к принадлежности и к уединенности:
Быть среди всех — быть вне взгляда.
Показывать — не превращаться в контент
Психологические последствия прозрачности
Вместе с тем, стоит помнить о последствиях публичности и «прозрачности». Одно из первый — даже когда никто не смотрит, мы живем так, как будто за нами наблюдают.
Социальное существование → публичное существование
Мы всё чаще существуем не столько для себя, сколько для взгляда. Селфи — форма доказательства «я есть». Пост — гарантия присутствия. Подписчики — социальный эквивалент аудитории, перед которой человек подтверждает свое бытие.
Мы публикуем себя, чтобы не исчезнуть.Чтобы оставить след, напоминание, маркер: я был здесь. Но вместе с этим растет странное, почти физическое напряжение:
если я не показываю — существую ли я для других?
и если существую только на экране — существую ли я для себя?
Внутри появляется раскол. Хочется быть среди людей, в бесконечном общем поле — и одновременно сохранить право на молчание. На невыставленное. На неоформленное в пиксели. Это чувство можно описать как дрожь между двумя режимами:
Я — часть мира ↔︎ Я хочу остаться вне него
Я показываю себя ↔︎ Я не хочу становиться витриной
Прозрачность рождает три состояния:
▪ постоянная оценка себя
мы смотрим на себя глазами аудитории, даже когда ее нет.
▪ усталость от присутствия
личность превращается в производственную линию «я-образа».
▪ страх исчезновения
если не появишься онлайн будто перестанешб существовать.
Парадокс в том, что чем больше мы показываем себя,тем сильнее боимся замолчать.
Бен Чхоль Хан и насилие позитива
Южнокорейский философ Бен Чхоль Хан в книгах «Общество усталости», «Общество прозрачности» описывает мир, в котором человек добровольно раскрывает себя,
потому что иначе кажется, что его нет. Современные технологии делают очень доступным возможность проявиться, показать себя — через социальные сети, телеграмм-каналы, статусы в мессенджерах.
По Хану, публичность вытесняет глубину, тайну, многослойность. Обществу нужна сегодня гладкая, считываемая поверхность. Но человек — не стекло. Внутри него — темные комнаты, коридоры, пустоты. И, возможно, когда все становится видимым, — ничего уже не имеет глубины?
Прозрачность → выгорание
Главный источник усталости — внутренний свет, не выключаемый никем. Человек поддерживает свое присутствие как огонь, опасаясь, что, если он погаснет, исчезнет и само существование.
выгорание — это не отсутствие сил,
а невозможность перестать быть на виду.
Современный отдых — это просто пауза между появлениями.
Право на тишину
И все же остается контр-жест. Молчание. Пропадание. Неприсутствие. Не как отрицание мира, а как способ вернуть себе себя. Мы можем существовать иначе: не в отражении, а в телесности и глубинности. Без отчета, без витрины, без демонстрации. Иногда самое живое происходит там,
где никто ничего не видит. Возможно, самая радикальная форма свободы сегодня — не показывать, а просто быть.
Автор: Марина Шашерина