Автор: Мещеряков В.Т.
В сложных развивающихся системах – в силу разнородности их элементов и присущих им отношений – разнородными оказываются и противоречия, выступающие источником различных процессов, источником развития. Всеобщий характер противоречий обусловлен отсутствием простого – факт, известный еще Аристотелю, утверждавшему, что
«все возникающее бывает всегда сложным», причем само возникновение – это противоречивый процесс, поскольку здесь единство ранее не связанного, не взаимодействовавшего и, следовательно, свободного от противоречий достигается ценой появления противоречий. Отсюда следует, что единство противоположностей – это необходимая характеристика сложного, его атрибут.
Несовместимость гармонии с антагонизмом противоположностей
О том, насколько различным может быть характер самого процесса развития, свидетельствуют бесчисленные примеры, взятые из истории природных и социальных систем, которые находят свое обобщенное выражение в диалектико-материалистических воззрениях о коллизии и гармонии, имеющих место не только в обществе, но и в природе, как живой, так и не живой. Ф. Энгельс, отвергая как несостоятельную позицию тех, кто хотел видеть в природе только гармонию, и тех, кто видел только «борьбу за существование», неоднократно отмечал, что «взаимодействие мертвых тел природы включает гармонию и коллизию». Поскольку едва ли следует специально останавливаться на том, что сложная система как единое целое не может одновременно находиться в состоянии гармонии и в состоянии коллизии, то, следовательно, мысль Ф. Энгельса можно понимать лишь как указание на то, что гармония и коллизия представляют собой два крайних, взаимоисключающих состояния системы.
Принимая во внимание общий принцип диалектики о переходе противоположностей друг в друга, необходимо иметь в виду также и то, что грань между гармонией и коллизией как двумя противоположностями не является абсолютной. «Необходимо, – писал Аристотель, – чтобы все гармонично устроенное возникло из неустроенного и неустроенное из гармонично устроенного». Так что между гармонией и коллизией даже по представлениям древних должна лежать широкая полоса переходных состояний, не относящихся ни к тому, ни к другому. Поскольку в реальной действительности различие между гармоничным и негармоничным не всегда является очевидным, то, чтобы яснее представить сущность гармонии, нельзя не остановиться, хотя бы самым кратким образом, на рассмотрении противоположности гармонии – коллизии.
Терминологически «коллизия» означает столкновение. Введенному еще Гегелем в эстетику термину «коллизия» в марксизме соответствует понятие «антагонизм». В таком смысле употребляет термин коллизия и Ф. Энгельс. В свое время, указывая на недопустимость такого изменения позиций тех мыслителей, которые «до Дарвина… подчеркивали как раз гармоническое сотрудничество в органической природе», а после
него «стали повсюду видеть только борьбу», Ф. Энгельс замечает: «Обе эти концепции правомерны в известных узких границах, но обе одинаково односторонни и ограничены», а далее, чтобы яснее и полнее показать, с какой именно борьбой несовместима гармония, Ф. Энгельс пишет: «Все учение Дарвина о борьбе за существование является просто- напросто перенесением из общества в область живой природы учения Гоббса o bellum omnium contra omnes и учения буржуазных экономистов о конкуренции, а также мальтусовской теории народонаселения». Отсюда видно, что гармонии Ф. Энгельс противопоставляет антагонистическую борьбу, специфика которой была хорошо показана К. Марксом: «Пролетариат и богатство – это противоположности. Как таковые, они образуют некоторое единое целое. Они оба порождены миром частной собственности. Весь вопрос в том, какое определенное положение каждый из этих двух элементов занимает внутри противоположности. Недостаточно объявить их двумя сторонами единого целого…
В пределах всего антагонизма частный собственник представляет собой консервативную сторону, пролетарий – разрушительную. От первого исходит действие, направленное на сохранение антагонизма, от второго – действие, направленное на его уничтожение». К. Маркс показал, что система, находящаяся в состоянии антагонизма, порожденного спецификой отношения сторон, обладает фактически иллюзорной целостностью, поскольку единство противоположностей в такой системе носит вынужденный обстоятельствами характер, при котором даже «удовлетворенность» одной из противоположностей своим положением в системе куплено ценой самоотчуждения, т.е. путем отказа от собственной «природы». Следовательно, нарушение, искажение природы входящих в систему компонентов, сторон как признак антагонистичности отношений между ними недопустимы в гармонически развивающихся системах. Коллизия между составными частями системы неизбежно ведет к разрушению той основы, которая ответственна за возникновение системы как данного определенного качества, и к последующему глубокому преобразованию во всех связанных с этой основой сторонах системы. Таким образом, самоотчуждение, т.е. добровольный или вынужденный отказ от собственной природы как особенность, присущая антагонистическим системам, по всей видимости, не может и не должно иметь места в гармонических системах.
Лейбниц – автор концепции «предустановленной гармонии» – хорошо понимал, что разрушительная борьба, выраженная формулой «bellum omnium contra omnes», несовместима с гармонией, и потому он во имя спасения провозглашенного им принципа – «существовать значит быть гармоничным», – вынужден был отказаться от признания взаимодействия как основы гармонии, подрубив тем самым саму опору своей собственной концепции.
В связи с невозможностью в настоящее время продолжать по-прежнему считать гармонией какую-то связь, в рамках которой будто бы не происходит взаимодействия, возникает вопрос о том, а возможно ли такое взаимодействие сторон, и, что особенно в данном случае важно, противоположностей, которое бы не было одновременно формой разрушения одной противоположностью другой противоположности и, следовательно, формой разрушения системы в целом?
На поставленный вопрос наука дает положительный ответ. Существует множество систем от атома до биоценозов и даже общества, в которых взаимодействие
противоположностей не только не вызывает их взаимного разрушения, но, напротив, служит источником их относительно стабильного и в то же время динамичного существования.
Химия, физика, биология и другие науки показывают, что в одних сложных системах имеет место взаиморазрушение, а в других не только нет этого взаиморазрушения противоположностей, но, напротив, одна противоположность оказывает благоприятное влияние на саморазвитие другой. Так, например, атомное ядро и электронная оболочка лишь в рамках целостного атома характеризуются устойчивостью, а, например, контакт агрессивных жидкостей с металлами влечет за собой разрушение последних.
Отношение соответствия
Противоположности могут быть связаны друг с другом так, что развитие любой из них закономерно благоприятствует развитию другой, а тем самым и развитию всей системы в целом. Отношение такого рода между противоположностями называют в материалистической диалектике соответствием.
Соответствие противоположностей – предпосылка гармонического развития системы. Идея Аристотеля, что возникающее всегда бывает сложным, является не только философским обобщением эмпирического материала, но и отрицанием идущего от Демокрита представления, что сложное есть единство однообразного. Аристотелевская формулировка гармонии как единства многообразия, конечно, есть отрицание идеи Демокрита, что подобие в вещах имеет силу соединять их вместе, если, конечно, подобие понимать так, как понимал его сам Демокрит, т.е. как равенство или тождество. Но если к подобию отнестись иначе (уже в школьной геометрии различают отношения подобия и отношения равенства), то едва ли есть основания выступать против указания роли подобия, взятого в его современном истолковании. Ведь одного того обстоятельства, что все конкретные сложные динамические системы состоят из отдельных элементов, обладающих таким общим для всех них свойством, как материальность, оказывается недостаточно, чтобы понять, почему входящие в систему элементы в одних случаях разрушают друг друга, а в других не разрушают, а порой способствуют даже восстановлению разрушенного. Для ответа на поставленный вопрос применительно к социальным системам К. Маркс разработал широко известную теорию соответствия производственных отношений уровню развития производительных сил, играющую важную методологическую роль и при обращении к вопросам гармонического развития различных, в том числе и природных, систем.
Соответствие как методологический принцип. Соответствие, утвердившись в науке в качестве важного методологического принципа, позволяет глубже понять механизм всякого развития, и в том числе развития, именуемого гармоническим. Дело в том, что такая форма соответствия, как дополнительность, является необходимым условием возникновения и восходящего развития всех сложных систем. Без надлежащего, в каждом конкретном случае специфического, подбора исходных элементов система не может возникнуть. Дополнительность означает здесь то, что одна противоположность не может существовать без другой противоположности.
Процесс развития является противоречивым процессом. Главным признаком развития является, конечно, переход к новому. Гегель применительно к развитию науки некогда говорил о том, что этому процессу присущ кумулятивный характер. А разве учение К. Маркса об общественно-экономической формации не означает признания того
естественноисторического закона, согласно которому новая общественно-экономическая формация является функцией от предшествовавшей старой общественно-экономической формации. О функциональном соответствии последующей стадии предшествующей говорит и развитие самой науки. Открытый Бором принцип соответствия в физике этот вывод вполне убедительно подтверждает.
Гармоническое развитие
Специфика гармонического развития состоит в том, что функциональное соответствие последующего качественного состояния предыдущему осуществляется в условиях симметрии, а точнее – в гармоническом характере отношений между всеми основными элементами системы, ритмическим образом возможным лишь постольку, поскольку в рамках старого качества, в рамках старых отношений все основные элементы системы достаточно полно реализуют заключенные в них возможности более или менее одновременно.
Отсюда видно, что общий облик гармонического развития определяется, во-первых, характером основных противоречий в системе и, во-вторых, дополнительностью и функциональностью соответствия сторон и стадий системы, выражением которых служат симметрия состояний и ритм их изменения.
Гармония как отрицание регресса. В истории всякой материальной системы различают стадии как восходящего, так и нисходящего движения, поскольку всякая материальная система возникает, рождается и неизбежно исчезает, умирает. С этим обстоятельством связан вопрос, согласуется ли неизбежная смерть системы с ее гармонией?
В действительности антиподом гармонии является не смерть, не конечность существования материальных систем, а возможность их регресса. Смерть и регресс – это совершенно различные явления. Если смерть, рассматриваемая в условиях нормального, г.е. закономерного, развертывания системой заключенных в ней возможностей, есть союзник, предпосылка нового, то о регрессе этого сказать нельзя, поскольку регресс не только не приближает систему к более высокому, новому, но, напротив, есть отступление назад, возврат к более низким формам организации. Ф. Энгельс указывает, что регресс может выступать в различных формах. «Ошибка Дарвина заключается именно в том, – пишет Ф. Энгельс, – что он в своем “естественном отборе, или выживании наиболее приспособленных”, смешивает две совершенно различные вещи:
Отбор под давлением перенаселения, где наисильнейшие, быть может, и выживают в первую очередь, но могут оказаться вместе с тем и наислабейшими в некоторых отношениях.
Отбор благодаря большей способности приспособления к изменившимся обстоятельствам, где выживающие индивиды лучше приспособлены к этим обстоятельствам, но где это приспособление может быть в целом как прогрессом, так и регрессом (например, приспособление к паразитической жизни всегда регресс).
Главное тут то, что каждый прогресс в органическом развитии является вместе с тем и регрессом, ибо он закрепляет одностороннее развитие и исключает возможность развития во многих других направлениях». Ф. Энгельс здесь говорит об ограниченности того
понимания прогресса, при котором решающим фактором признается приспособляемость, хотя бы и осуществляемая в интересах борьбы за существование. Таким образом, хотя паразитизм удовлетворяет требованиям приспособляемости, тем не менее является не прогрессом, а регрессом. Значит, совершенно ясно, что такая приспособляемость, как паразитизм, в социальном отношении равнозначная эксплуатации, угнетению, и противостоит она не только гармонии, о чем уже говорилось, но и прогрессу вообще. Но приспособляемость не сводится к одному паразитизму; совместима ли с гармонией
«непаразитическая» форма приспособляемости? Здесь нельзя не вспомнить слова В.И. Ленина о том, что «всякий оппортунист отличается приспособляемостью (но не всякая приспособляемость есть оппортунизм)». Приспособляемость, имеющая своей основой конкурентную борьбу, потому не совместима с гармонией, что она выступает либо в форме паразитизма, исключающего всякое продвижение вперед, либо это продвижение оказывается односторонним. Вот почему абсолютизацию закона «борьбы за существование» Ф. Энгельс рассматривает как «тощую и одностороннюю формулу». Если исходить из требований этой формулы, то тогда действительно завершение жизненного пути системы, т.е. ее смерть, оказывается несовместимой с гармонией, поскольку здесь основополагающий принцип бытия – существование – терпит фиаско. Не совместимым с гармонией оказывается и тот прогресс, который неизбежно дополняется регрессом, ибо в этом случае пришлось бы признать, говоря словами К. Маркса и Ф. Энгельса, гармонию «между дисгармонией и гармонией». Отсюда становится ясным, что поднятый Кантом, но так и оставшийся в домарксистской философии открытым вопрос о связи сущности и существования в действительности является одним из центральных в понимании гармоний.
Гармония как реализация сущности в процессе существования. Обращение к диалектике сущности и существования обусловлено здесь тем, что она служит концентрированным выражением своеобразия самых разных форм развития. Вопросы, связанные с пониманием приспособления системы к среде, односторонности развития как формы регресса, паразитического образа жизни некоторых видов живой природы – все это так или иначе связано с тем отношением, которое складывается между сущностью и существованием, между присущими системе возможностями и их реализацией в условиях ее конкретного бытия.
Как уже говорилось, Ф. Энгельс в своей характеристике прогресса подчеркивал, что если система в борьбе за свое существование эволюционирует путем такого приспособления к среде, когда уровень сложности, организованности понижается и тем самым система сближается со средой, то такая форма развития называется регрессом. Регрессом является одностороннее развитие, которое также обусловлено прямой реакцией системы на определенного характера воздействия среды. И в том и в другом случаях активное, детерминирующее начало развития обычно находится вне системы.
Альтернативным данному подходу является признание такого положения, когда система полностью автономна. Примером здесь может служить так называемая обобщенная система. «Обобщенная система, – говорит один из ее адептов, – есть замкнутая система, остающаяся замкнутой во всех возможных средах. Иными словами, обобщенная система характеризуется абсолютной устойчивостью к изменениям окружающей среды». Казалось
бы, что поскольку свобода, автономность и самостоятельность системы есть один из признаков ее гармонии, то обобщенные системы это и есть гармонические системы. Однако такой вывод был бы неверным, поскольку даже из признания авторов концепции
«обобщенных систем» ясно, что «поиск обобщенной системы становится все более затруднительным с течением времени и никогда не завершится». Отсюда видно, что решение вопроса об особенностях диалектики сущности и существования гармонически развивающихся систем не лежит ни в плане абсолютной симметрии системы со средой, ни в плане столь неабсолютной ее асимметрии. Конечно, в качестве методологического приема выраженный здесь экстремальный подход может принести некоторую пользу в понимании своеобразия гармонического развития, но ни та, ни другая его стороны не могут рассматриваться как пути, приближающие к верному пониманию своеобразия гармонии.
Особенности гармонического развития. Противоположностью гармонического развития является тот прогресс, который дополняется, как было подчеркнуто Ф. Энгельсом, регрессом, происходящим лишь тогда, когда в наличии нет необходимых условий для всестороннего развития. Противоположностью гармонии как состояния оказывается такое нарушение, которое делает невозможным одновременное развитие всех сторон. Это дисгармония, которую можно представить как некоторое движение от уже имеющейся гармонии в сторону ее ослабления, расшатывания. Бессмысленно представлять себе дисгармонию там, где нет и не было гармонии. Дисгармония может рассматриваться как
«болезнь» гармонии, но болезнь может пройти, но может и повлечь смерть. Поскольку непосредственно гармония связана не с хаосом, а с нарушенной до определенных пределов гармонией, то сама возможность взаимоперехода гармонии в дисгармонию свидетельствует о незыблемости закона единства и борьбы противоположностей. Непосредственный переход из состояния гармонии в состояние хаоса может иметь место лишь при действии весьма значительных внешних неблагоприятных факторов. Всестороннее развитие системы в этих критических ситуациях позволяет системе накопить для экстремальных случаев компенсационные возможности, благодаря которым, казалось бы, неминуемого краха систем не происходит. Но если нарушение будет значительным, то последствия могут в силу своей необратимости стать гибельными для гармонии. Это происходит тогда, когда гармонии противостоит не дисгармония, а хаос. Известно, что даже в музыке целостность художественного произведения не нарушается, если консонансы дополняются диссонансами и гармония на какой-то миг уступает место дисгармонии, но если консонансы, дисгармония, становятся все более частыми и продолжительными, то может наступить такое состояние, когда возврат гармонии становится невозможным, если иметь в виду, что сущность произведения должна остаться неизменной. «Чрезвычайная широта обобщения (всякое созвучие может быть соединено со всяким другим в любой тональной системе) сводится по существу к отрицанию какого-либо обобщения, т.е. к полной анархии». С аналогичными явлениями можно встретиться и в жизни, когда, например, при «психических заболеваниях распаду личности предшествует более или менее значительная дисгармоничность и неполноценность отдельных функций».
Задача, следовательно, состоит в том, как практически обеспечить всестороннее развитие – определяющее условие гармонического развития. Применительно к обществу ответ на этот вопрос был также дан К. Марксом: «Всякий непосредственно общественный или совместный труд, осуществляемый в сравнительно крупном масштабе, нуждается в большей или меньшей степени в управлении, которое устанавливает согласованность между индивидуальными работами и выполняет общие функции, возникающие из движения всего производственного организма… Отдельный скрипач сам управляет собой, оркестр нуждается в дирижере».
В природе гармония остается уделом случая, но по мере овладения человеком способами гармонизации и здесь случайность все более будет уступать место закономерности.
Статья впервые опубликована в издании «Закономерности развития сложных систем» (Эволюция и надмолекулярные неравновесные явления). Глава 9; Институт геологии и геохронологии докембрия Центральный совет методологических семинаров. Ленинград, издательство «Наука, 1980. С. 139-146