Автор: Мещеряков В.Т.
Процесс коммунистического строительства включает в себя много этапов, среди которых исторически важным является всестороннее совершенствование социализма. Особенность данного этапа состоит в том, что он протекает не просто в сложной, а в глубоко противоречивой внешней и внутренней обстановке. С одной стороны, это выражается в осторожном отношении к нашим программам капиталистического мира. С другой – процесс обновления социализма имеет и важную поддержку со стороны научно-технической революции.
Принятая XXVII съездом КПСС новая редакция Программы партии – программа совершенствования социализма представляет собой такую систему принципов политики КПСС, которая предусматривает меры по ослаблению действия неблагоприятных факторов (борьба за мир, за прекращение милитаризации экономики, развитие торгово-экономических связей и т.д.), меры, которые позволяют полнее использовать возможности научно- технического прогресса (сотрудничество в области охраны природы, освоения космоса в мирных целях, обмен научно-технической информацией и т.д.).
Особенности нашей общественно-экономической системы таковы, что они позволяют решать эти проблемы не стихийно, а с помощью обоснованного плана. «Мы, – писал В.И. Ленин, – теперь получили довольно редкий в истории случай устанавливать сроки, необходимые для коренных социальных изменений, и мы ясно видим теперь, что можно сделать в пять лет и для чего нужны гораздо большие сроки». Ленин, таким образом, считал необходимым подчеркнуть, что не следует смешивать ближайшие задачи и перспективные цели. Дело в том, что неясность в этом деле ведет к просчетам, к потере сил и средств, необходимых для решения неотложных задач и к утрате перспективы и планомерности, если говорить о долговременных целях.
Полученные нами в ходе социалистического строительства уроки привели к необходимости планировать наше экономическое и социальное развитие так, чтобы очередные пятилетние планы представляли собой определенный этап более продолжительного периода планомерного развития. Отсюда следует, что перестройка, которая, – как говорил М.С. Горбачев на совещании актива Хабаровской краевой парторганизации 31 июля 1 г., – есть не что иное, как «настоящая революция во всей системе отношений в обществе, в умах и сердцах людей, психологии и понимании современного периода и прежде всего задач, порожденных бурным научно-техническим прогрессом» начинается уже на стадии составления планов.
К составлению планов можно подходить по-разному. Известно, что политические и государственные деятели капиталистического мира не так уж редко составляют проекты «обновления», «процветания», «социального партнерства» буржуазного общества. Особенно широко эти планы рекламируются в предвыборные периоды.
В условиях социализма подход к планированию иной. Наши планы должны основываться не на интуиции неких ясновидцев, а на научном обобщении предшествующего опыта, анализе причин неиспользованных или неполно использованных возможностей, выявлении ранее неизвестных возможностей и действующих факторов, учета динамики актуальных потребностей, изучении ближайших и долговременных последствий выполнения планов и т.д. и т.п. Нет надобности говорить, что львиная доля этой работы ложится на плечи науки. Все это говорит о том, что в условиях коммунистического строительства социальная роль науки многократно возросла. В том, что именно в СССР создан наиболее многочисленный корпус ученых, нет ничего произвольного. Однако рост численности ученых хотя и представляет собой необходимую предпосылку развития науки, но сам по себе он говорит только об экстенсивной стороне процесса. Главное же в том, что дает наука для общего прогресса общества и, в частности, для создания материально-технической базы коммунизма.
Задаваясь этим вопросом, нельзя не признать, что до полного благополучия здесь еще далеко, о чем говорят многие факты: замедление темпов роста производительности труда, экологические трудности, перекосы в реализации принципа социальной справедливости и др. Но среди решаемых наукой проблем все отчетливее проступают и те, которые возникают в ней самой. Большой остроты достигла в настоящее время проблема отношений между науками, изучающими такие реальности, как общественная жизнь, природа и техника. Особенно много споров вызывают отношения между духовной жизнью людей и техникой. Крайне противоречивы взгляды по поводу отношений между техническими науками и социологическими теориями. И надо сказать, что проблема здесь есть, поскольку технические науки представляют собой теоретический базис техники, а техника – один из важнейших факторов социального прогресса.
В настоящее время возрастающую роль техники в общественной жизни никто не оспаривает, что, однако, нисколько не означает отсутствия разногласий. Напротив, вот здесь- то и сталкиваются между собой, по крайней мере, три совершенно разных точки зрения:
1) техника – это благо, добро для человека,
2) техника – это зло, возрастающее вместе с ее ростом, и
3) техника – это одновременно и добро, и зло для общества.
Существуют, правда, и такие взгляды, что техника ниспослана человеку богом, а потому общество не может влиять на технический прогресс, и единственное, что оно должно сделать, это определить – в награду или в наказание дал бог в руки человека технику.
Надо сказать, что правильная, т.е. научная оценка роли техники в общественной жизни имеет не только мировоззренческое и идеологическое, но в равной мере и большое практическое значение.
Марксистский подход к выяснению социальной роли техники базируется на том несомненном факте, что техника является важным элементом производительных сил и что оценивать ее социальную роль надо в контексте диалектики последней. В свое время еще Маркс, приведя высказывание Дж. Ст. Милля: « Сомнительно, чтобы все сделанные до сих пор механические изобретения облегчили труд хотя бы одного человеческого существа», заметил: «Миллю следовало бы сказать: «Хотя бы одного человеческого существа, не живущего чужим трудом», потому что машины, несомненно, сильно увеличили число знатных бездельников». И в самом деле, если бы техника не служила эгоистическим интересам преимущественно эксплуататорских классов, то уровень ее развития в современном капиталистическом мире был бы несомненно более низким. Различные виды борьбы – от межклассовой до внутриклассовой (конкурентной) являются (что в марксизме всегда признавалось), стимулом технического прогресса.
Но ведь именно с техническим прогрессом связана и растущая относительная или абсолютная нищета, особенно острая в странах, долгое время находившихся в колониальной зависимости. Если в эпоху, предшествующую научно-технической революции, население многих стран африканского, азиатского и южноамериканского континентов могло добывать себе средства к существованию с помощью имевшихся у них несложных «механических изобретений», то империалистические монополии, веками там безраздельно хозяйничавшие, прежде, чем покинуть эти страны, довели природные ресурсы своих бывших колоний почти до полного истощения, чему в определенной мере способствовал и технический прогресс. Ведь не без помощи техники вывозили рабов из Африки, не без ее применения были истреблены флора и фауна, служившие на протяжении тысячелетий надежным источником существования населения этих экзотических территорий. А разве без помощи техники оказались опустошенными недра Земли? В результате получилось, что при крайне низком уровне научно- технического развития, которое оставили там колонизаторы, население освободившихся стран оказалось обреченным на неслыханную нищету, а то и просто на вымирание от голода. Технический прогресс (и в развитых странах капитализма) проявляет себя неоднозначно: растут безработица и нищета, преступность и наркомания, смертоносная техника угрожает всему живому на Земле. Как тут не вспомнить пророческие слова Маркса, что при капитализме «победы техники как бы куплены ценой моральной деградации». Правда, защитники капиталистической системы, подчеркивая фасадную сторону своего мира, говорят, что теперешний капитализм так отличается от капитализма времени Маркса, как трактор от сохи. Приведенные факты могли бы быть включены в актив пессимистов, поскольку действительно при посредстве техники социальная деградация, которую имел в виду Маркс, отнюдь не стала еще достоянием истории. Однако правильная трактовка влияния техники на общественную жизнь принадлежит не пессимистам. Дело в том, что капитализм – это не все человечество, есть еще и социализм, где связь между научно- техническим и социальным прогрессом иная.
В условиях социализма техника не антипод социального прогресса, а его союзник, резерв и один из важных факторов. Однако союз технического и социального прогресса при социализме не самоочевидны. Такая ситуация объясняется тем, что в рамках социалистического образа жизни исключительно большую роль играет научный подход не только к пониманию тех или иных отдельных явлений, но и их взаимосвязей, взаимовлияний и друг на друга, и на общество и природу как на единое целое, что и выступает методологической основой планов социального развития.
Три сферы материальной реальности – природа, общество и техника – могут рассматриваться, во-первых, как единая материальная система, и, во-вторых, как объект отражения в форме естественнонаучного, социального и технического знания. Связь между природой, обществом и техникой – объективное основание единства соответствующих областей знания. Однако объективная связь данных явлений не лишает их специфики, учет которой не должен доводиться до крайности, поскольку, наряду со специфическими законами развития природы, общества и техники, они обладают и соответствующими общими законами. Данное обстоятельство обязывает при изучении тех или иных проблем и сторон указанных объектов исходить из уже известных общих законов, чтобы глубже и полнее понять смысл специфических. Упорядоченное и субординированное теоретическое знание в виде общих законов представляет собой ядро системного подхода.
Сущность системного подхода, конечно, нельзя сводить только к требованию рассматривать объект как многокомпонентную систему. Системный подход в его методологическом смысле означает применение системы необходимых теоретических знаний для предварительного описания объекта исследования с целью выбора наиболее эффективной стратегии его дальнейшего изучения.
По нашему мнению, научно-исследовательская работа по организации, субординации и обобщению разрозненных знаний, т.е. по созданию системы знаний, – центральная задача так называемого «системного движения» в науке. Необходимость такого рода работы возникает тогда, когда для решения исследовательских задач, например, по комплексным целевым программам, создаются коллективы ученых различных специальностей. Создание обобщенной мысленной или материализованной модели является в данном случае необходимым условием совместного творчества представителей различных наук.
В связи с тем, что задача всестороннего совершенствования социализма может успешно решаться на основе научных знаний об отношениях в системе природа – общество – техника, то уже на стадии планирования этого процесса требуются не просто комплекс знаний отдельно о природе, отдельно об обществе и природе, а целостная, по возможности более или менее полная система научных законов. Отсутствие этого условия хотя и не является запретом на планирование, но именно это обстоятельство иногда становится причиной некоторых ошибочных проектов.
Учитывая ту большую роль и огромную ответственность, которая ложится на науку, приходится признать, что теперь уже и сама наука нуждается в перестройке, смысл которой видится в необходимости более тесного взаимодействия общественных наук с естествознанием и техническими теориями.
Современная наука представляет собой сложную, многокомпонентную систему, в которой, дополняя друг друга, протекают два противоположных и вместе с тем взаимодополняющих процесса – дифференциация и интеграция. Эта давно замеченная особенность развития науки постоянно привлекает к себе внимание многих авторов, при этом чаще всего этот двуединый процесс исследуется на истории развития той или иной отдельной научной отрасли: биологии или географии, математики или физики, истории или политической экономии и т.д. Однако исследований, в которых бы изучались сами основы отношений между научной социологией, естествознанием и техническими теориями пока мало. Зачастую догадки, а не выводы из логического анализа, лежат в основе распространенных представлений об их взаимосвязи и субординации.
Буржуазные авторы, как правило, противопоставляют эти блоки современной науки друг другу: социальные теории как идеологическое обеспечение интересов иногда вообще не рассматриваются ими как носители объективной истины, что, однако, справедливо по отношению к буржуазным социологическим концепциям.
Что касается естествознания, то, по их мнению, оно лишь открывает или констатирует только то, что уже существует в самой природе. Творческие возможности присущи только техническим наукам, являющимся операциональным руководством для создания того, чего в природе нет. Согласно такому подходу, социология, естествознание и технические науки, действуя независимо друг от друга, могут приводить и приводят к совершенно разным по своему значению для общества последствиям, среди которых могут быть и последствия негативные, а то и катастрофические. Поскольку современная буржуазная социология в силу ее апологетической сущности не может быть научной и поскольку техника в капиталистическом обществе не предназначается для служения интересам трудящихся, то было бы напрасным опровергать расхожий в буржуазной литературе тезис о независимости друг от друга социальной и технической теорий. В капиталистическом обществе единства между ними и быть не может.
В социалистическом обществе, возникшем и развивающемся при участии науки, появились принципиально иные условия для взаимодействия общественных и технических наук. В числе таких условий решающее место принадлежит единству долговременных интересов всех социальных групп нашего общества. При социализме нет классов или других социальных образований, которые бы были заинтересованы в искажении существа общественных и природных процессов, как нет и таких, интересам которых технический прогресс был бы противопоказан. Тем не менее надо учитывать, что благоприятная социальная обстановка для взаимодействия различных областей научного знания представляет собой только необходимое, но еще недостаточное условие для такого между ними взаимодействия, которое бы полностью обеспечивало общество надежной научной информацией.
Задачи всестороннего совершенствования социализма требуют от всех отраслей научного знания не только теоретических решений актуальных проблем ускорения социального и экономического развития, но и полного охвата научным знанием всех звеньев общественной жизни, ни одно из которых, как это видно из опыта строительства социализма, не является недостойным внимания науки. Не входя в дискуссию о том, что такое наука (это специальный вопрос), мы хотели бы подчеркнуть тот факт, что наука о науке тоже стала важным социальным фактом. Имеется довольно большая литература, в которой формулируются законы и принципы развития самой науки. Так, сформулированному Н. Бором принципу соответствия противопоставляется закон смены парадигм Т. Куна. Утверждениям об изолированном развитии общественных наук, естествознания и наук технических противостоит взгляд, что принцип материального единства мира находит свое дополнение в единстве всех отраслей научного знания. Надо сказать, что эту точку зрения первым сформулировал К. Маркс. «Впоследствии, – писал он, – естествознание включит в себя науку о человеке в такой же мере, в какой наука о человеке включит в себя естествознание: Это будет одна наука». Учитывая, что в отличие от природных явлений наука развивается лишь постольку, поскольку в этом заинтересовано общество, то отнюдь не риторическим представляется вопрос о взаимосвязях и субординации рассматриваемых отраслей единой науки: обществоведения, естествознания и технических наук. Ответ на этот вопрос необходим для того, чтобы выделить в цепи многочисленных звеньев науки то, что можно было бы считать ведущим звеном.
Положение науки в общественной жизни двояко. С одной стороны, наука является детищем социального прогресса, а с другой – она одни из важных его факторов. Неоднозначной оказывается и роль в общественной жизни различных отраслей науки. Отсюда напрашивается вопрос: общество ли для науки, или наука для общества? Попытаемся ответить на него.
Общественная жизнь представляет собой непрерывное движение от старого к новому. Социальная научная теория, отражая этот процесс, может и отставать, но может и опережать ход общественных событий. Но и в рамках научного знания социальные теории не всегда соответствуют своей главной роли быть авангардом по отношению к прикладным и фундаментальным наукам. Чаще всего бывает так. Прикладные науки с опозданием, либо неполно реализуют достижения наук фундаментальных, а фундаментальные не всегда адекватно отвечают на потребности наук прикладных. Одним словом, в рамках единой науки возникающие противоречия не исчезают, а сменяют друг друга, т.е. на смену уже решенным противоречиям приходят те, которые еще предстоит разрешать. Такой порядок развития науки является общим.
Особенность гармонического развития науки состоит в том, что противоречия в этом случае не должны быть такими, при которых прогресс в одних науках вызывал бы регресс в других. Прогресс и регресс в одной системе – это антагонизм, который несовместим с гармоничностью развития.
В науке антагонизм возникает обычно тогда, когда в нее сознательно внедряются под видом объективной истины ненаучные, а то и антинаучные концепции. Такие факты известны историкам науки. Обычно же противоречия в науке проистекают из-за ограниченности возможностей познающего субъекта, действующего в конкретных общественно-исторических условиях.
Происходящее в настоящее время развертывание научно-технической революции при отсутствии должного единства между общественными, естественными и техническими науками демонстрирует, наряду с важными для человечества достижениями, и такие «сюрпризы», которые могут лишь обесценивать с трудом полученные новые научные результаты. Например, переходу науки и техники капиталистического мира на службу милитаризму в значительной мере способствует господствующая там антинаучная социальная теория. Но и противоречия в системе научного знания социалистического общества могут быть и острыми и глубокими. XXVII съезд КПСС совершенно справедливо указал на недопустимость того, что «обществоведение в целом находится в состоянии… известной отдаленности от запросов жизни».
Марксистско-ленинская социальная теория обязана не только объяснять те или иные ситуации, в том числе и ситуации негативного плана, но, что особенно важно, заблаговременно предупреждать общество о возможных исходах различного рода преобразований. Все это говорит о том, что в науке нет более ответственной и вместе с тем трудной задачи, как создание такой социальной теории, которая могла бы гарантировать общество от тех или иных просчетов. С подобной задачей не могут полностью справиться в своих областях как фундаментальные отрасли естествознания, так и разнообразные прикладные науки. XXVII съезд КПСС пришел к выводу, что ускорение социально- экономического развития страны должно опираться на те возможности, которые заключают в себе все отрасли научного знания. Что касается технических наук, то как теоретический базис технического прогресса они в свою очередь требуют от социальной науки достаточно полного и глубокого знания проблем современного производства, актуальных общественных потребностей, а также нового знания об отношениях природы и человека. Сбои в какой-либо из этих областей, неполнота знания могут порой оборачиваться серьезными издержками в общем социальном прогрессе. Так, например, в свое время оправданный некоторыми внешними и внутренними обстоятельствами экстенсивный путь развития нашего народного хозяйства, не всегда сопровождавшийся всесторонним теоретическим анализом порождаемых им проблем, привел в конце концов к неблагоприятным тенденциям в экономическом развитии. Факты такого рода указывают, что гармоническое развитие науки пока еще остается делом будущего. И все-таки нельзя не признать, что на ошибки в деле природопользования, на известные теперь трудности в экономическом и социальном развитии первыми стали обращать внимание общественные науки.
Общественная наука призвана находить ответы и на другие вопросы, порождаемые экспоненциальным развитием естественных и технических наук. Например, вопрос о том, имеется ли связь между техникой, с одной стороны, и моралью – с другой, хотя и не нов, но удовлетворительного ответа еще не имеет. Существуют разные подходы к этой проблеме. На неоднозначность этой связи указывали и классики марксизма?
Существует эта проблема и у нас. Слепая вера в машину, в ее безотказность как бы снимает груз моральной ответственности с человека, управляющего этой машиной. Парадокс состоит в том, что техника действительно берет на себя многие нагрузки, физические и отчасти даже интеллектуальные, но все-таки от бремени моральной ответственности за возможные неблагоприятные последствия для общества или других людей она, конечно, человека не освобождает. Однако случилось так, что социальная наука этому вопросу до сих пор не уделяла должного внимания. Правда, из подобного рода фактов едва ли следует делать вывод, что прогресс техники обязательно и всюду дополняется регрессом морали, как это утверждали некоторые моралисты.
Все это говорит о том, что прогресс в естествознании и технике нуждается в регулировании. Ведь еще Маркс говорил о том, что стихийно развивающаяся культура способна превратить мир в пустыню. Поскольку научно-технический прогресс призван служить общественным интересам, то проблема его регулирования – это проблема прежде всего общественных наук. Актуальность такого подхода хорошо видна из задач, связанных с планом интенсификации народного хозяйства.
Как было подчеркнуто на XXVII съезде КПСС, эта интенсификация неразрывно связана с научно-техническим прогрессом, призванным осуществить «широкое внедрение техники новых поколений, принципиально новых технологий, обеспечивающих наивысшую производительность и эффективность». Но так как ведущим и определяющим здесь должен быть человеческий фактор, призванный реализовать те возможности, которыми обладают природа и общество в целом, то общественным наукам предстоит не только регулировать, но и искать резервы этого прогресса.
Человеческий фактор – это отдельные люди, и коллективы, наделенные научными представлениями о цели и смысле своей деятельности, надлежащей профессиональной подготовкой, опытом и навыками творческого и добросовестного труда, способностью к критической самооценке, готовностью и умением бороться с неожиданными трудностями. Особенно велика роль этого фактора в научно-техническом творчестве. Задача общественных наук – находить новые стимулы повышения творческой активности. Трудовые качества людей, в том числе и ученых, формируются и в условиях капиталистического производства: квалификация, трудолюбие, чувство ответственности необходимы и рабочему капиталистического предприятия, и буржуазному ученому. Однако труд на капиталистическом предприятии и в лаборатории фирмы, рассчитанный на максимальную нагрузку, стимулируется и у рабочего, и у ученого главным образом деньгами и страхом. Для примера можно указать на такой факт. Известно, что продукция радиоэлектронной промышленности Японии по своей конкурентоспособности лучшая в
мире. Но менее известен другой факт: среди рабочих этих предприятий в последнее время стало резко возрастать число нервных болезней из-за постоянного страха рабочих за возможные ошибки в работе. Значит, качество достигается здесь «не за совесть, а за страх». Аналогичные и притом многочисленные факты имеются и в других капиталистических странах.
В наших условиях трудящимся советских предприятий такого рода страх неведом. В социалистическом обществе высокое качество результатов труда обеспечивается иными стимулами: рабочие, колхозники, трудовая интеллигенция, ученые являются хозяевами производственных предприятий, что служит материальной базой их личной заинтересованности в эффективной работе. Но главный стимул не есть вместе с тем и единственный. Он должен дополняться, хотя на практике это бывает не всегда, целостной системой мер, соответствующих принципу социальной справедливости, среди которых добросовестное, т.е. не вызываемое внешним принуждением исполнение трудового долга должно стать характерной чертой труда в условиях социалистических общественных отношений. То, что должно стать нормой, например, добросовестный труд, само собой не приходит.
В последние годы, и в особенности после XXVII съезда КПСС, резко возросло число публикаций в газетах о той роли, которую призвана играть мораль в борьбе за высокое качество промышленной и сельскохозяйственной продукции. Но общественные науки, в первую очередь наука о морали, продолжают ходить здесь «вокруг и около». А ведь именно здесь-то очень необходимы упреждающие исследования. Очень актуальным является вопрос о моральном стимулировании трудовой деятельности, что требует фундаментальных исследований природы и специфики развития коммунистической морали.
Имея в виду, что научно-технический прогресс выступает в качестве ведущего звена интенсификации производства, первостепенной заботой КПСС является проблема повышения эффективности человеческого фактора. Реформа школьного образования, проект
«основных направлений перестройки высшего и среднего специального образования в стране», новые формы связи науки и производства (создание межотраслевых научно- технических комплексов, кооперирование ученых для выполнения комплексных программ) призваны активизировать человеческий фактор.
Конечно, меры, сближающие науку, технику и производство, обещают определенный положительный перелом в ускорении социально-экономического развития. Но поскольку из опыта прошлого известно, что не всякое объединение необходимо ведет к прогрессу, то становится очевидным, насколько важны здесь глубокие социальные исследования, на базе которых быстрее и точнее осознают и решают свои проблемы естественные и технические науки, техническое искусство и научное творчество.
Говоря о необходимости опережающего развития общественных наук, следует хотя бы кратко пояснить выдвигаемое здесь положение о руководящей роли общественных наук по отношению к техническим и фундаментальным исследованиям. Конечно, само собой разумеется, что руководящую роль осуществляют не теории, а социальные силы – классы, партии, группы и отдельные личности, – но они будут делать это эффективно лишь тогда, когда вооружены хорошей теорией.
Заключая, следует отметить, что настало время, когда без участия науки нельзя создать удовлетворительный план дальнейшего социально-экономического развития, но и развитие самой науки в свою очередь требует научного обеспечения. В качестве выхода из этой трудности может служить идея Маркса о единой науке.
Будучи сложным духовным явлением, порожденным определенными общественными потребностями и продолжающим служить этим потребностям, наука, имеющая своей традиционной базой естествознание, своим средством – технические науки и технику, а в качестве целеполагающего или целеформирующего инструмента – общественные науки, представляет собой динамическую систему, ведущим звеном которой призвана быть марксистско-ленинская теория общественного развития.
Констатация этого положения показывает, что роль обществоведения в научно- техническом прогрессе объективно повышается.