Автор: В.Т. Мещеряков
В результате длительного изучения жизни сложилось представление, что история биологической организации материи началась с простых доклеточных и одноклеточных организмов и, пройдя множество последовательных этапов, в том числе возникновение человека, привела к образованию биосферы в ее современном виде.
Совокупность исторически менявшихся представлений о том, как произошел переход от неживой природы к живой и как затем эволюционировала живая природа, представляет собою теорию развития в ее историческом разрезе. Задача выявления общих свойств движения от простого и сложному, от нового и старому с давних пор вошла в число проблем, которыми занимается философия.
В рамках диалектико-материалистического понимания мира на базе достаточно обоснованных наукой фактов сформулированы основные принципы и законы развития. Все это, однако, не означает, что сама теория развития достигла предела и больше не развивается. В ней имеется еще немало невыясненных вопросов, многие из которых получают свое решение чаще всего с помощью биологии. Одним из вопросов, еще ждущих своего решения, является проблема гармонического развития. И здесь биосистемы, служащие наиболее подходящим и ярким объектом теории развития, представляют собой хорошую модель для исследования особенностей гармонического развития.
Прежде чем перейти к рассмотрению относящихся к проблеме гармонического развития биологических фактов, было бы целесообразно остановиться на критических высказываниях К. Маркса по поводу некогда популярной буржуазной теории гармонии интересов, поскольку эти высказывания дают возможность подойти к пониманию гармонического развития с научных, диалектико-материалистических позиций.
К. Маркс об основных чертах гармонического развития. Марксистско-ленинской теорией показано, что развитие общественной жизни происходит по-разному. В одних случаях общество живет в условиях внутренних антагонизмов, когда уродуются или по крайней мере существенно деформируются, искажаются многие исторически определенные ценности и даже сама человеческая личность; в других – при ликвидации антагонизма классов, т.е. в процессе реализации идеала коммунизма, общественная жизнь протекает таким образом, что социальная система раскрывает все свои возможности, сохраняя при этом важнейшие приобретения прошлого, когда реализуется принцип «свободное развитие каждого является условием свободного развития всех». Именно в этом принципе конкретизируется основной смысл диалектико-материалистического понимания гармонии. Наряду с этим в трудах основоположников материалистической диалектики содержатся и достаточно развернутые суждения, относящиеся к пониманию специфики гармонического развития. В частности, К. Маркс, характеризуя взгляды Кэри, одного из творцов теории гармонии интересов, который был «единственным оригинальным экономистом Северной Америки», четко обозначил границу между тем, что характеризует важнейшие черты гармонического развития, и тем, что по своему существу противоположно такому развитию. Особое внимание К. Маркс уделил объяснению того, почему Кэри увидел «гармонию» и «не заметил» присущих описываемому им капиталистическому обществу тогдашней Америки глубоких, по своей сущности антагонистических противоречий. К. Маркс показал, что на фоне капиталистического развития Северной Америки того времени, «антагонизмы самого буржуазного общества выступают всего лишь как мимолетные моменты», поскольку речь идет о «стране, где буржуазное общество развивалось не на основе феодализма, а начинало с самого себя; где оно выступает не как переживший старое общество результат некоторого стародавнего движения, а как исходный пункт некоторого нового движения; где государство, в отличие от всех прежних национальных образований, с самого начала было подчинено буржуазному обществу, буржуазному производству и где оно никогда не могло предъявлять претензий на то, чтобы быть самоцелью; где само буржуазное общество, соединяя в себе производительные силы Старого света с огромными природными богатствами Нового света, развилось в неслыханных до сих пор размерах и с невиданной до сих пор свободой движения; где оно далеко превзошло всю проделанную до сих пор работу по овладению силами природы».
Отмечая непоследовательность теоретических рассуждений Кэри, пытавшегося «доказывать гармонию производственных отношений там, где экономисты-классики… обрисовывали их антагонистичность», К. Маркс обращает внимание на те черты, которые в условиях отсутствия антагонизмов могли бы характеризовать гармоническое развитие. Это, во-первых, развитие на собственной основе «исходный пункт нового» и его последующие стадии, функционально связанные между собой, находятся в глубоком внутреннем согласии, или функциональном соответствии; во-вторых, дополнительное соответствие между сторонами явления, исключающее внутренние антагонизмы, что является обязательным условием гармонии, но чего в действительности не было в капиталистически развивающейся Северной Америке. И, наконец, в-третьих, отсутствие или по крайней мере минимальное влияние внешних неблагоприятных факторов. «Мешающее воздействие традиционных, не выросших из лона самого буржуазного общества влияний на его естественные отношения, – пишет К. Маркс, – сводится у Кэри в последнем счете к влиянию государства на буржуазное общество, к его вмешательству и к превышению им своих полномочий… если сбросить со счетов влияния, оказываемые государством, то буржуазные отношения на деле всегда, мол, подтвердят гармонические законы буржуазной политической экономии. В какой мере эти государственные влияния, государственные долги, налоги и т.д. сами вырастают из буржуазных отношений… – этого, конечно, Кэри не исследует».
В своем анализе теории гармонии интересов К. Маркс показал те признаки и необходимые условия, которые должны быть присущи гармоническому развитию. При этом К. Маркс решительно выступал против того, чтобы понятие гармонического развития, означающее имманентное развитие на собственной основе, при котором взаимодействующие стороны находятся в дополнительном соответствий, исключающем тем самым внутренние антагонизмы, а последующая стадия функционально зависит от предыдущей, обеспечивая таким образом кумулятивный характер перехода от старого к новому, когда отсутствуют губительные для системы внешние помехи, использовалась для описания объекта, который этим требованиям не удовлетворяет.
Биологическая организация материи как модель для изучения явления гармонии
Создатель теории «предустановленной гармонии» Лейбниц полагал, что в природе существует и действует «закон сохранения направления движения». Надо сказать, что смысл в данной постановке вопроса есть. Современная наука стоит на той точке зрения, что геологическая форма развития материи положила начало биологическому развитию, а последнее – социальному, важнейшим феноменом которого явилось человеческое сознание. Правда, об общей направленности позволяет здесь говорить лишь тот факт, что события, характеризующие переход от простого к сложному, идут и во времени в одном направлении. Но поскольку само это направление не представляет собой некоего абсолюта, а определяется материальными событиями, то в силу этого и утверждение Лейбница о наличии «закона сохранения направления движения» остается утверждением интуитивным. Конечно, Лейбницу, исходившему из идеи предустановленного характера гармонического развития, было крайне необходимо хотя бы постулировать положение о единонаправленности гармонического развития, не без влияния которого Робине утверждал: «Природа могла осуществить человеческую форму, лишь комбинируя всевозможным образом все те признаки, которые должны были войти в нее. Если бы она перескочила хота бы только через одну комбинацию, то они не имели бы той степени взаимной гармонии, которую они приобрели, пройдя через все ее оттенки. С этой точки зрения я представляю себе каждую модификацию прототипа своего рода этюдом человеческой формы, над которым размышляла природа, и вправе назвать коллекцию этих этюдов ученичеством природы, или опытами природы, учащейся создать человека».
Современное естествознание пока еще не в состоянии должным образом объяснить, как осуществился переход от неживой природы к живой. Имеются недостающие звенья и в промежутке, отделяющем человека от обезьяны. Все это, естественно, затрудняет проблему формирования научной теории гармонии, поскольку упомянутые скачки от геологического к биологическому и далее к социальному все еще остаются камнем преткновения указанной теории. Однако в пределах учения о живой природе аналогичных трудностей уже почти не осталось. Биосфера в целом как сложная саморегулирующаяся система может быть принята в качестве модели гармонически развивающейся системы, с помощью которой путем соответствующих аппроксимаций, по-видимому, можно, с одной стороны, убедиться в том, что биосистемам свойственна гармоническая организация или, говоря более широко, гармоническое развитие, а с другой – анализируя важнейшие черты развития данных систем, дополнить и уточнить имеющиеся представления о самом смысле понятия гармонии.
Как отмечалось, согласно К. Марксу, характерным признаком гармонического развития с необходимостью должно быть признано имманентное развитие на собственной основе, поскольку в противном случае для объяснения данного процесса пришлось бы прибегнуть к некоторым допущениям, весьма существенным по своему значению и не обоснованным методологически. А такого рода допущения отнюдь не являются достоянием истории. Сравним, например, два высказывания. Одно из них принадлежит Лейбницу. «Я же допускаю здесь сверхъестественное только в начале вещей, в отношении к первому формированию животных, или в отношении к первоначальному установлению предустановленной гармонии между душою и телом; после же того, как это совершилось, я признаю, что формирование животных и соотношение между душою и телом являются делом столько же естественным, как и другие естественные действия самые обыкновенные». А вот более новое высказывание по тому же вопросу, сделанное известным американским биохимиком Питером Мора на конференции по предбиологическим системам, проходившей в США в 1 г. «Существуют некоторые гносеологические ограничения, – заявил он, – присущие нашему современному физическому мышлению и определяемые, по-моему, характером развития науки в течение последних трех-четырех столетий. Для практических целей мы развиваем упрощенный физический подход. В этом отношении мы следуем рекомендации Декарта… Для биологических систем характерна большая сложность. Изучение сложнейших связей множества молекул во времени и пространстве требует разработки соответствующих научных подходов. В физике мы избегаем какой-бы то ни было телеологии, что исторически вполне понятно. Однако к изучению живых систем придется привлечь телеологический подход… Теперь мы должны пойти дальше и заняться… вопросами о некоем внутреннем “стремлении”, обеспечивающем самовоспроизведение и распространение отдельных живых организмов, а также вопросами, касающимися непрерывности живой системы как целого».
Приведенные высказывания свидетельствуют о том, что проблема научного понимания гармонического развития тесно связана с естественнонаучной разработкой теории возникновения жизни и что, хотя за прошедшие 250 лет в такой разработке достигнуты немалые успехи, «допущения» Мора, сходные с «допущениями» Лейбница, говорят не только о рецидивах телеологии, но и о наличии «белых пятен» в современной науке. Учитывая эти обстоятельства, приходится рассматривать биосистемы лишь как своеобразную модель для изучения явления гармонии, и путем последующих аппроксимаций переносить полученные выводы на другие системы, компенсируя тем самым недостающие звенья в понимании развития мира как целого.
За истекшие 2–3 млрд. лет существования жизни ведущая роль внутренних источников развития систем на их собственной основе, как свидетельствует история биологической формы организации материи, проявилась в полной мере. Начиная с немногих организмов, лишенных клеточной организации, и вплоть до современной биосферы переход от простого к сложному происходил на основе функционального соответствия последующего предыдущему. Принцип функционального соответствий показывает, в чем именно заключается смысл гармонии как направленного движения сущности к раскрытию своих возможностей, что позволяет понять одно из важных свойств гармонии – единство многообразия. Великие множества видов и особей в их сменяющих друг друга поколениях едины не только в смысле сохранения ими тех начал, которые отличают живое от неживого, но и в том, что едина биосфера, в которой каждому виду как бы предначертана специфическая роль. В биосфере, подобно физической системе, действует своеобразный принцип запрета, означающий, что данная ниша в биологической организации может быть занята только вполне определенным видом. Единство многообразия в системе жизни находит свое выражение еще и в том, что все многообразие биосистем имеет единый механизм наследственности, причем, чем сложнее система, тем жестче действует этот механизм. Это положение подтверждается тем установленным фактом, что отношение числа жестко связанных между собой нуклеотидов гуанина и цитозина к числу столь же жестко связанных нуклеотидов аденина и тимина у низших растений колеблется в пределах 0,45–2,8, а у высших растений и у животных находится в интервале 0,54–0,94 (в первом случае – у низших по своей организационной структуре систем – амплитуда колебаний равна 6, а во втором – у высших – она оказалась меньше 2. Однако сам этот факт ставит вопрос о применимости к биологическому развитию понятия гармонии, так как гармоническое развитие является не только направленным, но также и всесторонним.
Проблема здесь состоит в научном согласовании таких черт гармонического развития, как всесторонность, конкретизирующая основной принцип единства многообразия, и стабильность направления движения. Если исходить из посылки, что все начинается с некоего предела простоты, то совместить вышеуказанное понимание гармонии с известной биологической эмпирией едва ли возможно, а если «исходный пункт некоторого нового движения» полагать сложным («все возникающее, – по словам Аристотеля, – сложно»), то теоретически поставленный вопрос представляется уже вполне разрешимым.
В мире нет, по крайней мере наукой не найдено, чего-либо абсолютно простого. Сущность каждого относительно самостоятельного объекта представляет собой определенным образом концентрированное выражение предшествующего развития. В силу вечности материи и движения сущность любого явления характеризуется бесконечной историей, что и в познавательном плане делает ее практически неисчерпаемой. Отсюда видно, что сущность всякой системы многолика, а поскольку все новое является результатом взаимодействия исходного старого, то, следовательно, с каждым качественным скачком сложность, многосторонность возникшего представляет собой нечто большее, чем сумму сторон, присущих взаимодействующим компонентам. В противном случае пришлось бы вслед за Экклезиастом признать, что хотя и «бывает нечто, о чем говорят: “Смотри, ведь это новое”, но это было уже в веках, бывших прежде нас» [Ветхий завет, гл. 1, стих. 10].
Хорошо известный в биологии принцип комплементарного (дополнительного) соответствия показывает, что начиная с дополнительности пуриновых и пиримидиновых оснований в молекуле ДНК и вплоть до дополнительного соответствия живой природы неживой взаимодействие систем осуществляется не произвольно, а на основе некоторого принципа, который Н. Бор называл принципом дополнительности. Таким образом, противоречие между направленностью и всесторонностью в гармоническом развитии разрешается путем восхождения материи в процессе взаимодействия ее конкретных, в данном случае биологических, систем на все более высокий уровень сложности, причем новизна этих систем определяется появлением свойств, ранее отсутствовавших в исходных компонентах. Сопоставление биосистем с системами неживой природы, например с кристаллами, как и подобное же сопоставление с социальными формами организации, указывает, что новое есть результат разрешения противоречия между направленностью и всесторонностью, выступающими в качестве противоположностей в процессе взаимодействия. Дополнительный характер отношений взаимодействующих компонентов, обязательный для гармонического развития, был вскрыт К. Марксом в его анализе теории гармонии интересов, когда в качестве определяющего фактора развития капиталистического производства Северной Америки он отмечал соединение мощных производительных сил Старого света с огромными природными богатствами Нового света. Таким образом, не всякая дополнительность ведет к гармонии. Ф. Энгельс, приводя высказывание Дюринга о том, что «из гармонических самих по себе отношений получается и плод с гармоническими чертами», иронически замечает: «Колченогий и горбатенькая страстно любят друг друга, а потому в своей двухсторонности представляют наилучшую гарантию для гармонического “результата”…». Это замечание, на наш взгляд, имеет принципиальное значение.
Важным показателем того развития, которое, согласно К. Марксу, может рассматриваться как гармоническое, характеризуемое непрерывностью, направленностью и всесторонностью, служит то, что оно не может быть отягощено существенно важными аномалиями. Об этом говорит хотя бы то, что большинство мутаций, как правило, сопровождается ухудшением работы системы, зачастую ведет к летальному исходу. Отсюда следует, что, поскольку каждая система в своем развитии раскрывает заложенные в ней возможности, находясь в той или иной связи с другими системами, во избежание крупных искажений организация данной системы должна определенным образом соответствовать организации другой системы, ибо только в этих условиях свободное, т.е. неискаженное, развитие каждого может служить условием свободного развития всех. Этот взгляд на гармоническое развитие как закономерную форму неискаженного развития восходит к платоновскому идеалу гармонии – шару, который в античной философии выступал в качестве эталона тела абсолютно неискаженной формы. Эта идея была воспринята корифеями классической науки Леонардо да Винчи и Галилеем. И только в законах Кеплера одержимость «округленностью» как идеал гармонии потерпела свое первое поражение, но при этом укрепилось убеждение, что гармония – не некий вымышленный идеал, а необходимая форма реальности, имеющая своим определяющим синтетическим признаком именно неискаженный характер развития.
Итак, анализ развития биосистем показывает, что гармоническое развитие есть неискаженное развитие, осуществляемое действием внутренних факторов, происходящее на собственной основе при пропорциональности и единстве всех сторон, обеспечивающих целостность системы и при переходе ее от старого к новому.
Впервые опубликовано в издании: Методологические проблемы организации биосистем [Сборник статей]; Академия наук СССР, Ленинградская кафедра философии. – Л.: Наука, 1978. – С. 70-80