Около 2500 лет назад в греческом городе Эфесе жил угрюмый аристократ, который отказался от трона в пользу брата и вместо этого написал одну книгу – настолько запутанную, что современники прозвали его «Темным». Звали его Гераклит. Он оставил нам всего несколько десятков коротких, почти пророческих фраз. Но именно из них выросла одна из самых живучих идей в истории мысли: мир держится на борьбе и единстве противоположностей.
Все течет, все борется
Гераклит известен прежде всего фразой «все течет, всё меняется» – миром правит вечное изменение, и «нельзя дважды войти в одну и ту же реку». Но за этим образом стоит идея глубже: изменение происходит не хаотично, а через столкновение противоположностей.
Гераклит говорил, что «война – отец всего»: именно противоборство рождает порядок вещей, а не устраняет его. Лук и лира, по его сравнению, звучат и держат форму только благодаря натяжению в противоположные стороны – гармония тетивы и рогов лука есть не отсутствие противоречия, а его удержанное равновесие. Холодное становится теплым, живое – мертвым, и наоборот: противоположности не просто соседствуют, они переходят друг в друга и этим переходом производят весь порядок космоса. Управляет этим процессом Логос – всеобщий закон, разум, пронизывающий изменяющийся мир и делающий его борьбу не хаосом, а связной системой.
Это было радикально новой мыслью для своего времени: не боги решают судьбу мира произвольно, а безличный закон противоборства и единства противоположностей.
«Но, конечно, природа льнёт к противоположному и из него получает она некое созвучие – а не к подобному: так, без сомнения, она связала мужское с женским, но не то или другое с его однородным, и первое согласие она установила с помощью противоположностей, а не через подобия. Но кажется, что и художество, подражая природе, делает то же самое. Ибо живопись, нарочно смешивая белые, и чёрные, и жёлтые, и красные цвета – получает образы, согласные с природою выводимых ею образцов. А музыка, соединяя вместе высокие, и низкие, длительные и краткие голоса – получает из различных звуков единую гармонию. А грамматика, сопоставив гласные и согласные буквы, – составляет из них целое искусство. И таково же было изречение Гераклита Тёмного: «связи: целое и не целое, соединяющееся и разнообразящееся, мелодичное и немелодичное и из всего – единое и из единого – всё» (Гераклит, фрагмент 10)
Был ли он первым?
И да, и нет.
Интуиция о «двух началах», спорящих или дополняющих друг друга, гораздо древнее Гераклита. Задолго до него в Китае складывалось учение об инь и ян – взаимодополняющих и переходящих друг в друга противоположностях. В зороастризме противостояли доброе и злое начала мира. У пифагорейцев существовала таблица десяти пар противоположностей (предел – беспредельное, чет – нечет, свет – тьма), из гармоничного соединения которых, как они верили, состоит космос. Даже соотечественник Гераклита, философ Анаксимандр, писавший чуть раньше, говорил, что теплое и холодное, сухое и влажное «платят друг другу пеню за несправедливость» – то есть находятся в вечном динамическом равновесии.
Так что сама идея о двух борющихся или дополняющих друг друга началах – общечеловеческая, она возникает независимо в разных культурах. Заслуга Гераклита в другом: он первым в западной философии превратил эту интуицию в универсальный безличный закон становления – не миф о двух богах или силах, а логическую структуру, которой подчинено само бытие. После него противоположность и противоречие стали предметом философии, а не только мифа.
Вот что писал о Гераклите исследователь истории философии и конкретно идея гармонии, в западноевропейской мысли, профессор В. Т. Мещеряков в своей работе «Гармония и гармоническое развитие»(1976):
«Гераклит, развивавший в своем учении принцип универсальности противоречий, говоривший, что «борьба – отец всего и всему царь», «что борьба всеобща», не мог не прийти к выводу, что гармония является свойством всего существующего: «Для бога все прекрасно, хорошо и справедливо, а люди одно приняли за справедливое, а другое – за несправедливое. Они не понимают, как расходящееся с самим собой приходит в согласие, самовосстанавливающуюся гармонию лука и лиры»
Таким образом, точка зрения Гераклита предельно ясна: объективно гармония свойственна как миру в целом, так и отдельным его частям, всякий иной взгляд, по его мнению, – следствие некомпетентного суждения».
Как мысль развивалась дальше
Парменид против Гераклита. Почти сразу нашелся оппонент. Парменид Элейский заявил прямо противоположное: изменение – иллюзия чувств, истинное бытие едино, неподвижно и неизменно. Спор «Гераклит против Парменида» – становление против бытия – стал одной из главных осей всей последующей греческой философии, и Платон с Аристотелем пытались его так или иначе примирить.
Платон и Аристотель. Платоновский диалектический метод – способ добираться до истины через столкновение мнений в споре – многим обязан гераклитовской идее противоборства как пути к смыслу. Аристотель же, наоборот, зафиксировал закон непротиворечия – вещь не может одновременно быть и не быть, – что на время увело логику от гераклитовского духа в сторону строгой формальной системы.
Стоики. Они подхватили именно понятие Логоса у Гераклита и превратили его в центральное понятие своей философии – разумный закон, пронизывающий вселенную и управляющий чередой событий, включая противоборство стихий.
Средневековье. Николай Кузанский в XV веке ввел понятие «совпадения противоположностей»: в Боге бесконечно малое и бесконечно большое, максимум и минимум сходятся воедино. Это уже не борьба, а мистическое единство противоположностей – важный поворот, о котором вспомнят гораздо позже.
Немецкая классическая философия. Настоящий ренессанс идеи случился в XVIII–XIX веках. Кант показал, что разум неизбежно впадает в антиномии – пары взаимоисключающих, но одинаково доказуемых утверждений о мире. Фихте предложил схему движения мысли через триаду тезис – антитезис – синтез. А Гегель довел дело до предела: противоречие стало у него не логической ошибкой, а самим двигателем развития духа, истории и природы. Закон единства и борьбы противоположностей – вместе с переходом количества в качество и отрицанием отрицания – вошел в гегелевскую диалектику как один из ее главных законов. Философ В. Т. Мещеряков в книге «Гармония и гармоническое развитие» (Л.: Наука, 1976) прямо прослеживает эту преемственность: гегелевское учение о противоречиях, пишет он, «восходит в своей основе к Гераклиту» и стало важнейшей догадкой об источнике всякого развития.
Маркс и Энгельс. Они «перевернули» гегелевскую диалектику с головы на ноги, как сами выражались, – сняли с нее идеалистическую оболочку и применили к материальному миру и обществу. Закон единства и борьбы противоположностей стал одним из трех базовых законов диалектического материализма. В его свете капитализм и рабочий класс, производительные силы и производственные отношения – это те самые «противоположности», чья борьба закономерно рождает новое качество: революцию и смену общественной формации.
XX век. В СССР диалектический материализм стал официальной государственной философией, а «борьба противоположностей» – теоретическим обоснованием классовой борьбы и революционной практики. Мысль эфесского отшельника, две с половиной тысячи лет назад глядевшего на натянутый лук, превратилась в идеологию, определившую судьбу целых государств.
К чему это привело сегодня
В XX–XXI веках у диадной модели «борьбы» появились серьезные оппоненты. Кибернетика и теория систем заговорили не о борьбе, а об обратной связи и саморегуляции. Синергетика – о самоорганизации сложных систем без образа врага. А в философии развития все чаще звучит критика самой идеи, что прогресс обязательно должен идти через конфликт и победу одной стороны над другой: некоторые современные авторы прямо противопоставляют гераклитовско-марксистской «борьбе» модель гармоничного разрешения противоположностей через синтез – «третье», рождающееся не из победы одной стороны, а из примирения обеих.
Получается красивый круг длиной в две с половиной тысячи лет: от гераклитовского лука, натянутого между двумя противоположными усилиями, – через Гегеля и Маркса, для которых противоречие было двигателем истории и оправданием революций, – к сегодняшним попыткам заново помыслить развитие не как борьбу, а как гармонию. Одна и та же интуиция о противоположностях каждый раз получала новый смысл – космологический, логический, теологический, политический – в зависимости от эпохи, которая в ней нуждалась.
Может быть, в этом и есть главный урок истории идей: сама мысль не меняется так сильно, как меняются те, кто ее задает себе снова и снова.
Автор: Редакция журнала «Код гармонии»