Принцип соответствия и некоторые другие принципы

материалистической диалектики Описание принципа соответствия, взятого в качестве обобщения определенных связей, не может быть достаточным, если при этом не соотнести этот принцип с другими принципами, законами и категориями материалистической диалектики.

И в этом нет ничего необычного, поскольку такое широко распространенное отношение, как соответствие, было бы невозможно описать, не прибегая при этом к помощи уже выработанных «ступенек познания». Невозможно было обойтись без их использования и при описании соответствия как принципа. Однако такого «невольного» соотнесения категорий диалектики и данного принципа все же недостаточно, поскольку некоторые специфические черты этого принципа остались непоказанными, а сам факт его описания, проведенного с помощью использованных при этом категорий, такую специфику отразил неполностью. Поэтому, чтобы показать специфику принципа соответствия как одного из методологических принципов науки, надо рассмотреть его соотношение в первую очередь с теми принципами, законами и категориями материалистической диалектики, с которыми он связан более тесно.

Выше уже отмечалось, что соответствие как отношение выражает собой связь состояний и сторон развивающейся системы. В этом процессе (переходе от одного состояния к другому) соответствие между стадиями достигается благодаря тому, что из стадии в стадию в системе всегда остается нечто устойчивое, сохраняющееся, инвариантное. Но сам этот инвариант как носитель сходства, родства между стадиями не есть что-то совершенно неизменное. Выступая в качестве некоторой устойчивой совокупности свойств и признаков, сохраняющейся на протяжении всей жизни системы, этот инвариант обладает, следовательно, сложной структурой. Именно взаимодействие его элементов представляет собой одну из внутренних причин движения и развития системы. А поскольку в самом инварианте имеет место взаимодействие, то, следовательно, и он изменяется. Процесс этого изменения, позволяющего системе до определенного времени сохранять свою специфику, представляет собой такой рост инварианта, который выше сравнивался с ростом конуса (по Вейсу, это развитие путем «увеличения числа элементов одного сорта»⁸⁰), что указывает на связь принципа функционального соответствия с диалектически мыслимым принципом инвариантности. Но связь не означает тождества, и это действительно так, поскольку принцип соответствия и математический принцип инвариантности выражают не одно и то же содержание. Характерными признаками инвариантности являются неизменность, независимость каких-либо характеристик системы от различного рода воздействий, в том числе и от физических. Принцип функционального соответствия в данном случае уподобляется принципу инвариантности только потому, что в развивающихся системах основные законы, выражающие их сущность, направленность действия этих законов в историческом развитии систем качественно не меняются. Отсюда не следует, что эволюция не распространяется на законы эволюции, а это может означать, что не только «сущность является», но и «явление существенно». Следовательно, принцип инвариантности в его первоначальном смысле можно рассматривать как полезный научный инструмент, имеющий с принципом функционального соответствия некоторое формальное сходство при существенном различии в их содержании.

Может также показаться, что принцип соответствия представляет собой некоторый аналог принципа симметрии. Основанием для такого предположения могла бы послужить установленная зависимость внешних форм системы от определенных характеристик той среды, в которой система возникает и развивается. «И камни, и растения, и животные под влиянием силы земного тяготения приобретают внешние сходные черты. Эти черты характеризуются обобщающими законами симметрии»⁸¹. Этот важный закон естествознания уже привлек к себе внимание философов, вследствие чего по проблеме симметрии имеется теперь не только естественнонаучная, но и философская литература.

Основополагающим отношением принципа симметрии является некоторый порядок, при котором материальный объект «состоит из равных частей, располагаемых одинаково одна относительно всех других»⁸². Таким образом, «симметрия среды» и «собственная симметрия» отражают отношения между системой и средой, а также между входящими в систему частями исключительно в конфигурационном плане. Принцип же соответствия имеет совершенно иные основу, содержание и функции. С помощью этого принципа осуществляется согласование всяких изменений, в том числе и изменений в конфигурации материальных систем, с сущностью данной системы. Отсюда видно, что принцип соответствия включает в себя в качестве вспомогательного принцип симметрии, совпадая с ним в случае простых, преимущественно абстрактных, например, геометрических объектов.

Особый интерес представляет сопоставление принципа соответствия с принципом причинности. Именно в рамках учения о причинности обычно считается традиционным вопрос, «имеется ли какая-либо определенная связь между предшествующими состояниями системы и ее последующими состояниями и можно ли в принципе на основе знания всех причинных связей в настоящем предсказать все возможные следствия на будущее?»⁸³. В данном вопросе две части, из них первая имеет прямое отношение к принципу функционального соответствия. На основе этого принципа вопрос о связи состояний решается положительно. Что же касается второй его части, в которой речь идет о возможности рассматривать предыдущее состояние системы в качестве причины ее последующего состояния, то положительный ответ на него справедливо относят к сфере механистического детерминизма.

Думается, что с принципом причинности имеет большую область соприкосновения и принцип дополнительного соответствия. «Многие из нас наблюдали, – пишет Г. А. Свечников, – как при слиянии двух дождевых капелек образуется одна большая капля. Мы не только можем наблюдать, но и легко воспроизвести это явление, осуществляя в соответствующих условиях слияние капелек. Слияние капелек при определенных условиях необходимо производит новую структуру и поэтому является ее причиной. Но слияние представляет собой не что иное, как взаимодействие исходных капель, в процессе которого части теряют свою самостоятельность и порождают новое явление. Таким образом, для научного объяснения и описания рассматриваемого явления необходимо учесть структуру, свойства и взаимодействие обоих сливающихся объектов»⁸⁴. Нетрудно заметить, что, хотя в этом довольно наглядном описании причины как взаимодействия об отношении соответствия явно не говорится, оно здесь имеет место. Правда, Г. А. Свечников, занимаясь рассмотрением взаимодействия как основы причинной связи, считает возможным «структуру, свойства и взаимодействие обоих сливающихся объектов» объединить. Этот подход, оправданный с указанной точки зрения, нуждается в уточнении при рассмотрении ситуации под углом зрения отношения соответствия. Действительно, роль структуры и свойств капелек не тождественна роли взаимодействия как причины явления. Если заменить в этом опыте одну из капелек воды каплей, например, растительного масла, то, хотя капля воды и капля масла будут находиться также близко друг от друга, как и две капли воды, их слияния не произойдет. Не произойдет потому, что вода и масло для слияния при данных условиях опыта не соответствуют друг другу, поскольку поверхностный слой капельки масла образует молекулы, углеводородные группы которых не обладают достаточными силами связи с молекулами воды. При данных условиях это ясно выраженный пример несоответствия. Другое дело, когда речь идет о двух капельках воды, где силы сцепления между молекулами той и другой капли, превышая силу поверхностного натяжения каждой из них, нарушают целостность пленки и две капли сливаются в одну большую. Отсюда видно, что взаимодействие происходит только тогда, когда взаимодействующие стороны имеют не любые, а надлежащие «структуру, свойства» и что характер соответствия сторон определяет характер происходящих изменений. С учетом этого обстоятельства едва ли правильно ставить в один ряд предпосылку взаимодействия (соответствие сторон) и само взаимодействие как ближайшую причину явления. Таким образом, между соответствием и причинностью существует весьма тесная связь, в рамках которой соответствие выполняет роль лишь необходимой предпосылки, не более того. Эту особенность важно подчеркнуть хотя бы потому, что предпосылка действия и само действие должны четко различаться. Представим себе, что между близко расположенными каплями воды, о которых уже говорилось, поместили какую-то тонкую перегородку. Структура и свойства обеих капелек при этом не изменились, т.е. факт соответствия сторон оказался налицо, а взаимодействия нет, следовательно, нет и причины, а потому и самого явления – слияния капелек. Следовательно, при определении места и роли отношений причинности и соответствия в развитии необходимо учитывать, что именно причинность выступает как решающий фактор происходящих в системе изменений, а соответствие в зависимости от степени его выраженности выполняет при этом роль вспомогательного фактора. В конце концов каплю воды и каплю масла можно соединить друг с другом и не дожидаясь их самопроизвольного слияния, компенсировав отсутствие соответствия между водой и маслом микрошприцем, с помощью которого каплю воды можно впрыснуть в каплю масла. Но в этом случае ситуация становится уже совсем другой.

Установив таким образом субординацию причинности и соответствия как отношений, нельзя не коснуться заодно и того, как соотносятся между собой принцип причинности и принцип соответствия.

Если исходить из понимания принципа как самого общего методологического подхода к изучению тех или иных объективных отношений, то нельзя не поставить вопрос о том, одинакова ли степень общности принципа причинности и принципа соответствия. Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо прежде всего принять во внимание то различие, которое имеется между основанием и обоснованностью принципов. Согласно утвердившимся представлениям, обоснованность принципа заключается в уровне адекватности теории, являющейся содержанием принципа отражаемой ею действительности, ибо «в конкретной формулировке принципа содержится только констатирование опыта…»⁸⁵.

Учитывая это, следует признать, что проблема субординации обсуждаемых здесь принципов должна решаться не путем противопоставления одного опыта другому, что увело бы нас в сторону от сути вопроса, а путем выявления их универсальности, т.е. широты области их применимости, широты их основания. Как известно, универсальность принципа причинности опирается на тот бесспорный эмпирический факт, что в мире нет беспричинных явлений. Но принцип соответствия, как уже отмечалось, не обладает столь широкой эмпирической основой. Понятие соответствия имеет в качестве соотносительного понятие несоответствия, причем оба эти понятия, одинаково широко используемые в науке и философии, не могут применяться для характеристики одних и тех же явлений: то, что соответствует чему-то в некотором смысле, не может одновременно не соответствовать в том же смысле. Отсюда видно, что сфера действия принципа соответствия значительно у́же области применения принципа причинности. Следовательно, соответствие и причинность – это принципы разной широты применимости.

Таким образом, проведенный обзор отношений между принципами инвариантности, симметрии и причинности, с одной стороны, и принципом соответствия, – с другой, позволяет отметить, что хотя характер отношений между ними неодинаков, тем не менее во всех случаях все эти принципы имеют те или иные общие стороны.

Что же касается соотношения принципа соответствия с другими философскими принципами, то здесь можно отметить следующее. Наряду с ними этот принцип представляет собой существенный элемент теоретического содержания материалистической диалектики; его основа может совпадать с основой других принципов, например принципа развития, поскольку образующие ее отношения соответствия являются одновременно и необходимой предпосылкой процесса развития. Вместе с тем нельзя не отметить и того, что – поскольку бесспорным фактом признается расчленение всех происходящих изменений на те, которые идут с возрастанием негэнтропии (развитие как прогресс), и те, которые характеризуются ростом энтропии (регресс как деградация и распад) – принцип соответствия по своей объективной основе не относится к числу всеобщих, он у́же, чем, например, принцип всеобщей связи. У́ же он, как показано выше, и принципа причинности.

Будучи выражением научного понимания связи стадий и сторон развивающейся системы, принцип соответствия имеет, таким образом, свою область соприкосновения и с теорией диалектического отрицания как момента развития. Анализируя связь соответствия и отрицания, можно отметить, что в отличие от диалектического отрицания, включающего в себя как снятие отжившего, так и сохранение жизнеспособного, соответствие выступает как такая сторона этого процесса, которая имеет своим содержанием установление того, что подлежит сохранению, т.е. различение отжившего от жизнеспособного. Следовательно, принцип соответствия, не подменяя закона отрицания отрицания, помогает более конкретно решать проблему диалектического отрицания.

О «правилах соответствия» Р. Карнапа Принцип соответствия как методологическое руководство пользуется вниманием и в идеалистической философии, и в частности в позитивизме, где подход к нему противоположен принятому в марксистской философии. Много внимания уделял этому вопросу видный американский философ Р. Карнап. Но вначале одна легенда.

«Князь Му, повелитель Чина, сказал По Ло: “Ты обременен годами. Может ли ктонибудь из твоей семьи служить мне и выбирать лошадей вместо тебя?” По Ло ответил: “Хорошую лошадь можно узнать по ее виду и движениям. Но несравненный скакун – тот, что не касается праха и не оставляет следа, есть нечто таинственное и неуловимое, неосязаемое, как утренний туман. Таланты моих сыновей не достигают высшей ступени, они могут отличить хорошую лошадь, посмотрев на нее, но узнать несравненного скакуна они не могут. Однако есть у меня друг по имени Чу Фан-као, торговец хворостом и овощами, – он не хуже меня знает толк в лошадях. Призови его к себе”. Князь так и сделал. Вскоре он послал Чу Фан-као на поиски коня. Спустя три месяца тот вернулся и доложил, что лошадь найдена. “А какая это лошадь?” – спросил князь. – “Гнедая кобыла”, – был ответ. Но когда послали за лошадью, оказалось, что это черный, как ворон, жеребец.

Князь в неудовольствии вызвал к себе По Ло. “Друг твой, которому я поручил найти коня, совсем осрамился. Он не в силах отличить жеребца от кобылы! Что он понимает в лошадях, если даже масть назвать не сумел?”

По Ло вздохнул с глубоким облегчением: “Неужели он и вправду достиг этого? – воскликнул он. – Тогда он стоит десяти тысяч таких, как я. Я не осмелюсь сравнить себя с ним. Ибо Као проникает в строение духа. Постигая сущность, он забывает несущественные черты; прозревая внутренние достоинства, он теряет представление о внешнем. Он видит то, что для него нужно, и не замечает ненужного. Он смотрит туда, куда следует смотреть, и пренебрегает тем, на что смотреть не стоит. Мудрость Као столь велика, что он мог бы судить и о более важных вещах, чем достоинства лошадей”. И когда привели коня, оказалось, что он поистине не имеет себе равных».

В приведенной здесь легенде ярко выражен один из тезисов древнекитайской философии дао об отсутствии всякой связи между сущностью и явлением. Здесь пренебрежение к явлению, как чуждому и постороннему сущности, дополняется мистифицированным превознесением последней. И можно было бы не полемизировать с этой древней трактовкой, если бы не одно обстоятельство.

В 1966 г. вышла книга Р. Карнапа «Философские основания физики», в которой можно обнаружить модернизированный вариант учения дао о непреодолимом барьере между сущностью и явлением. Согласно Р. Карнапу, наука имеет дело с двумя видами событий: наблюдаемыми и ненаблюдаемыми, причем первые она выражает посредством «наблюдаемых терминов», а вторые – только с помощью «теоретических терминов». Соответственно этому наука, по Карнапу, располагает двумя видами законов – теоретическими и эмпирическими. «Теоретические законы, – пишет Р. Карнап, – содержат только теоретические термины. То, что мы стремимся найти, – это эмпирические законы, содержащие наблюдаемые термины. Очевидно, что такие законы не могут быть выведены без некоторого дополнения теоретических законов». Чем же должны дополняться теоретические законы, чтобы из них можно было вывести эмпирические законы? «К этим законам необходимо добавить множество правил, связывающих теоретические термины с наблюдаемыми терминами… Примером такого правила, – говорит Р. Карнап, – является следующее. Если существует электромагнитное колебание определенной частоты, тогда существует видимый зелено-синий цвет некоторого оттенка. Здесь нечто наблюдаемое связывается с ненаблюдаемым микропроцессом… Разные авторы употребляют различные термины для таких правил. Я называю их “правилами соответствия”»⁸⁶. Отметим, что здесь «видимый зелено-синий цвет» – это «наблюдаемое», а «электромагнитное колебание определенной частоты» – «ненаблюдаемое». Между тем с давних пор указанные объекты в философии и в науке именовались как явление и сущность. Только особенность позитивистского языка помогает определить, какой философской системе принадлежит данная концепция, и, не будь ее, этой особенности, исходное положение Карнапа, что «теоретические термины никогда не могут быть явно определены на основе наблюдаемых терминов»⁸⁷, было бы нетрудно спутать с аналогичным подходом философов дао.

Даосизм, отвергая связь между сущностью и явлением, вместе с тем отрицает и какую-либо значимость явления, позитивизм же в этом вопросе не идет так далеко, считая только, что между ними нет объективной связи, что в данном случае его мало отличает от даосизма. Поскольку, однако, наука формулирует свои законы, в которых находят свое место как сущность (по Карнапу, это – ненаблюдаемое), так и явление (по Карнапу, это – наблюдаемое), то, чтобы хоть как-то связать одно с другим, Р. Карнап предлагает свои «правила соответствия», которые, по его собственному мнению, в некотором, смысле аналогичны операциональным правилам П. У. Бриджмена и «Словарю» Н. Р. Кембелла. Карнап, однако, считает, что поскольку операциональные правила Бриджмена не могут быть применены для характеристики общих понятий, от них следует отказаться. Не удовлетворяет Карнапа и «Словарь» Кембелла, так как предлагаемые этим словарем правила связи «терминов одной терминологии с терминами в другой», аналогичные использованию двуязычного словаря, не могут быть применимы, «когда множество правил используется для связи ненаблюдаемых объектов с наблюдаемыми»⁸⁸.

Нельзя не согласиться с этой критикой Р. Карнапом неудачных попыток Бриджмена и Кембелла дать описание связи сущности и явления. Следует, однако, более пристально рассмотреть аналогичную попытку самого Р. Карнапа.

Используя ситуацию в физике прошлого и настоящего, Р. Карнап стремится сформулировать собственный принцип развития науки в виде «правил соответствия». «Правила соответствия» – это утверждения некоторого рода. «Если бы утверждений такого рода, – говорит Р. Карнап, – не существовало, тогда не было бы никакого способа для вывода эмпирических законов о наблюдаемых из теоретических законов о ненаблюдаемых»⁸⁹. Вот пример утверждения, показывающий «правила соответствия» в действии. «Температура газа (измеряемая термометром и, таким образом, наблюдаемая в широком смысле, объясненном раньше), – пишет Р. Карнап, – пропорциональна средней кинетической энергии его молекул»⁹⁰. Конечно, здесь действительно связываются между собой температура и энергия, но так ли уж противоположны друг другу температура газа и кинетическая энергия его молекул, чтобы можно было считать оправданным следующее заявление философа: «Не существует способа, с помощью которого можно было бы определять теоретические понятия в терминах наблюдения»⁹¹. Нам представляется, что без обращения к сущности происходящих в газе процессов, как и без обращения к сущности процессов, происходящих в термометре, было бы невозможно установить, от чего зависит величина температуры газа – от средней кинетической энергии или какой-либо другой характеристики газа. Обращение же к их сущности позволяет отметить, что в данном случае имеет место нечто иное, чем то, что полагает Р. Карнап. Говоря о правилах соответствия как связи наблюдаемого и ненаблюдаемого, Карнап уже тем самым вводит данную проблему в субъективистские рамки конвенциализма. Между тем отношение ненаблюдаемого и наблюдаемого (если пользоваться терминологией Р. Карнапа) носит прежде всего объективный характер. Ненаблюдаемое – кинетическая энергия или средняя скорость молекул данного газа – становится в условиях опыта наблюдаемым, потому что молекулы газа, ударяясь, например, о стенки наполненного ртутью стеклянного шарика термометра, сообщают молекулам ртути энергию, пропорциональную той, которая является мерой их собственного движения. Благодаря специфическим свойствам и особым условиям положения ртути ее расширение, вызванное полученной от газа энергией, воспринимается познающим субъектом как показатель температуры самого газа. Именно факт объективного функционального соответствия кинетической энергии молекул ртути кинетической энергии молекул газа позволяет надлежащим образом соотносить одну величину с другой. Но у познающего субъекта нет данных, которые бы непосредственным образом говорили ему о сущности. В экспериментальной практике познающий субъект имеет дело только с тем, что является органам его восприятия, т.е. с тем, что в науке определяется понятием явления. Ставя изучаемый объект в новые условия взаимодействия, ученый обнаруживает новые стороны, свойства объекта, при этом нередко ранее ненаблюдаемое становится уже наблюдаемым. Хотя этого обстоятельства не мог не заметить и Р. Карнап («разница между наблюдаемыми и ненаблюдаемыми, – говорит он, – состоит в степени»⁹²), тем не менее он так же далек от принципиального признания объективного соответствия явления своей сущности, как и древнекитайские философы дао, ибо нельзя иначе истолковывать такой его вывод: «Мы можем с помощью эмпирической процедуры дать явное определение такому понятию, как длина, потому, что ее можно легко и непосредственно измерить, и маловероятно, чтобы оно могло быть видоизменено новыми наблюдениями. Но было бы необдуманно, – продолжает Р. Карнап, – искать столь сильные правила соответствия, которые бы явным образом определяли “электрон”. Понятие электрона настолько далеко от непосредственных, простых наблюдений, что лучше всего сохранить его в виде теоретического термина, допускающего модификации благодаря новым наблюдениям»⁹³. Нам представляется, что сколь мало обоснованным является утверждение Р. Карнапа о невозможности видоизменения понятия длины, столь же мало убедительной выглядит и его уверенность в бесполезности наблюдений для понимания сущности электрона. Разве такая характеристика, как например длина волны того же электрона, ничего не говорит о самом электроне? Если это так, то тогда действительно понятие электрона – не более чем теоретический термин, который с учетом вышеприведенного противопоставления можно полагать не чем иным, как фикцией.

«Правила соответствия» Р. Карнапа подвергаются критике и в современной буржуазной философской литературе. Так, М. Джеммер считает «неоправданным» предложенный Карнапом способ согласования теоретических терминов и терминов наблюдения⁹⁴.

Рассмотренный здесь факт показывает, что материалистическая диалектика, разрабатывая и углубляя свои принципы на основе новейших достижений естествознания, оставляет тем самым все меньше и меньше возможностей для идеалистических проникновений в науку.

* * * Наш мир – это вечный двигатель, в нем ничто и никогда не остается неподвижным. Все, что он в себя включает, находится в движении. Если посмотреть на это движение, то можно заметить два непохожих друг на друга процесса. Один из них выражается в том, что в мире происходит непрерывное возникновение, второй – в том, что в мире идет также непрерывное исчезновение. Вглядываясь глубже, удается обнаружить, что возникновение чего-то определенного происходит лишь в конкретных условиях и в конкретных условиях осуществляется исчезновение того, что некогда возникло.

Как тем, так и другим процессом с давних пор интересуется наука. Этот интерес не был бесплодным. В результате и возникла теория развития. Много сторон, или, как говорят, аспектов, у этой теории, но один из них можно было бы выразить так: возникновение происходит вследствие взаимодействия, а взаимодействие имеет место тогда, когда взаимодействующие стороны способны при всем их различии составить что-то единое, новое в том смысле, что его прежде не было, и старое – в том, что оно не совсем новое, поскольку в нем есть и такое, что уже было. Вот эти черты сторон, благодаря которым некоторая совокупность явлений или объектов вступает во взаимодействие и тем самым порождает нечто новое и более сложное, оказываются в определенном отношении сходными независимо от того, насколько различны в остальном явления или объекты рассматриваемой совокупности.

Нечто похожее обнаруживается и во всякой другой совокупности, если в ней имеет место взаимодействие, а следовательно, и возникновение. Черты, о которых идет речь, столь важны для возникающего, что без той или другой из них оно просто не могло бы стать фактом действительности. И именно на этом основании отношение, которое имеет место между объектами, благодаря присущим каждому из них свойствам получило название дополнительного соответствия.

Дополнительное соответствие есть лишь одно из условий, предпосылка взаимодействия. Объекты совокупности могут соответствовать друг другу, но если нет всех необходимых условий для их взаимодействия (например, объекты разделены во времени или в пространстве), то они так и останутся всего лишь потенциальными составляющими того, что могло бы возникнуть. Если же условия взаимодействия имеются, тогда некоторая совокупность как потенциальное состояние нового или как его возможность преобразуется в это новое. Таким путем возникает новый вид отношения – отношение между прежним и новым состояниями. В тех случаях, когда одна из взаимодействующих сторон сохраняет основной закон своей структурной организации и функционирования в такой мере, что оказывает доминирующее влияние на законы структурной организации и функционирования других дополнительных сторон, – между старым и новым состояниями системы возникает отношение функционального соответствия, поскольку при указанных условиях новое состояние именно функционально зависит от предыдущего, старого.

Однако справедливость этого утверждения могла бы быть поколеблена, если бы не были выяснены те особенности, которые характерны для квантовых объектов, поскольку «в квантовой механике все прошлое индивидуальной системы, как считают некоторые ученые, не создает никакого абсолютного определения будущего этой системы, но дает лишь

распределения возможных будущих состояний»⁹⁵. Утверждение о функциональном соответствии стадий сохраняет свою силу и в этом случае, если исходить из вероятностного подхода к его интерпретации. А это означает, что принцип функционального соответствия состояний или стадий развивающейся системы применим, когда речь идет о развитии не только в макро-, но и в микромире, и его использование при этом должно осуществляться с учетом особенностей тех систем, к которым его применяют.

Приведенный в книге материал свидетельствует о том, что отношение соответствия исследуется с давних пор применительно к той или иной потребности жизни и науки, а обзор литературы показывает, что в прошлом уже делались более или менее удачные попытки проанализировать это отношение и в философском плане. Однако, столкнувшись с трудностью создать содержательное философское понятие, которое должно было бы охватывать как функциональные, так и дополнительные отношения соответствия, исследователи чаще всего ограничивались сосредоточением внимания лишь на частных случаях соответствия, вследствие этого переход от частного к общенаучному, а от последнего к философскому методологическому принципу, который позволил бы объединить применяемые в различных областях знания подходы, для выяснения роли как дополнительности, так и функциональности в развитии любых реальных систем, не был осуществлен.

Наиболее глубокую разработку эта проблема получила в книге В. И. Ленина «Материализм и эмпириокритицизм», всем своим содержанием свидетельствующей о том значении, которое ее автор придавал соответствию и как отношению и как принципу. Учение В. И. Ленина о соответствии сознания материи как своему источнику и носителю послужило исходным теоретическим основанием и методологическим руководством при описании отношения функционального соответствия в данной работе. Идеи В. И. Ленина о том, что сознание как реальность особого рода есть вместе с тем необходимое дополнение материи, активно воздействующее на мир, оказались важнейшими теоретическими предпосылками для предложенного в этой работе описания отношения дополнительного соответствия. Предпринятый нами анализ соответствия позволил произвести расчленение его на два самостоятельных, существенно отличающихся, но дополняющих друг друга в процессе развития отношения.

В данной работе проведено некоторое обобщение накопленного в науке опыта и сформулированы наиболее общие признаки, присущие функциональной и дополнительной формам отношений соответствия. Описание признаков функциональности и дополнительности, осуществленное на уровне исследования качественного аспекта отношения соответствия, позволяет рассматривать предложенную дифференциацию этого отношения как форму повышения научной строгости при использовании философских понятий и их дальнейшую конкретизацию.

Анализ философских и частнонаучных идей, отражающих объективные отношения функциональности и дополнительности применительно к развивающимся системам, показал наличие достаточных возможностей для объединения некоторых применяемых уже в науке подходов в общий философский, диалектико-материалистический подход, названный принципом соответствия.

В результате предпринятого анализа оказалось возможным более наглядно показать органическое единство двух основополагающих принципов материалистической диалектики

– принципа всеобщей связи и принципа развития. Учет этого единства может оказаться полезным при решении вопроса о соотношении изменения и развития.

Сноски

80. Аптер М. Кибернетика и развитие. М., 1970. С. 50. ↩
81. Шафрановский И. И. Симметрия в природе. Л., 1968. С. 5. ↩
82. Готт В. С. Симметрия и асимметрия. М., 1965. С. 29. ↩
83. Мелюхин С. Т. Материя в ее единстве, бесконечности и развитии. М., 1966. С. 347. ↩
84. Свечников Г. А. Диалектика причинной связи. М., 1967. С. 10. ↩
85. Вавилов С. И. Собр. соч. Т. 3. М., 1956. С. 156. ↩
86. Карнап Р. Философские основания физики. М., 1971. С. 311. ↩
87. Там же. С. 312. ↩
88. Там же. ↩
89. Там же. С. 311. ↩
90. Там же. ↩
91. Там же. С. 313 ↩
92. Там же. С. 319. ↩
93. Там же. ↩
94. См.: Джеммер М. Понятие массы в классической и современной физике. М., 1967. С. 9–10. ↩
95. Винер Н. Кибернетика, или управление и связь в животном и машине. М., 1968. С. 155. ↩